Она должна сесть, но сделать это как можно быстрее, успев опередить силу тяжести, которая непременно увлечет ее вниз. Распрямить спину, потянуться, сделать рывок, ухватиться за ветку. Не зная точно, в каком состоянии ее тело, она серьезно рисковала.
Но у нее не было другого выбора, если она не хотела просто лежать здесь, истекая кровью, и ждать смерти.
Лайла на мгновение закрыла глаза, вспоминая лица любимых людей. Энни, Джорджа. Тома.
И Чонга.
Да, он был городским увальнем и совсем ей не подходил.
Но она любила его и знала, что Чонг любит ее… хотя они ни разу об этом не говорили. Она улыбнулась. Возможно, Чонг боялся. Но и она тоже.
Боялась всего, что заключало в себе это слово.
И в результате между ними почти ничего не было. Пара поцелуев, пара ласковых фраз. Не более того. И если она сейчас ничего не предпримет, больше у нее никогда ничего и не будет.
Это несправедливо. Долгие годы она выживала в глуши не для того, чтобы ее просто подразнили намеком на настоящую любовь. Во множестве книг, которые она прочитала, любовь была самой важной вещью на свете. Она сворачивала горы.
А помогла бы она ей как можно быстрее ухватиться за эту ветку?
— Чонг, — пробормотала Лайла, и на этот раз она действительно произнесла его имя. Не Том. Чонг.
Открыв глаза, она сердито уставилась на ветку.
А затем внезапно приподнялась вперед, напрягая мышцы пресса, расправляя плечи и спину, и едва не задохнулась от пронзительной боли. Ветки под ней скрипели и ломались, когда она рванулась вверх.
Боль казалась… всепоглощающей.
Но она успела ухватиться за ветку.
Лайла изо всех сил боролась с болью, навалившейся на нее. Закусив губу, рычала, а затем закричала так громко, как могла, подтягиваясь вверх. Сломанные ветки хлестали ее по бокам, царапая руки и ноги, но она терпела.
Боль никогда не могла одержать верх над Лайлой, не получится у нее и сейчас.
Вопя от боли и ярости, она вскинула вверх вторую руку, подтягиваясь теперь при помощи обеих рук, напрягая плечи, грудь и спину.
Внезапно до нее донесся громкий треск, и главная ветка, на которой она лежала, проломилась, и Лайла повисла над землей. И коварная боль лишний раз доказала, что способна на большее.
Лайла закричала, но справилась и с этим ударом.
Мышцы на ее загорелых руках словно струны напряглись под кожей. Горячая влага сочилась по ее раненому боку, и крупные капли крови исчезали в тени под деревьями. Снизу доносился адский визг голодных мертвых вепрей.
— Пошли к черту, — прорычала она в ответ, подтягиваясь наверх.
Дерево раскачивалось в разные стороны, словно пытаясь сбросить ее.
Лайла тянулась наверх.
Вепри неистовствовали, яростно бодая ствол.
Лайла продолжала подтягиваться.
Шишки градом сыпались на нее. Кровь звенела в ушах.
Но она продолжала тянуться наверх.
Подтянув колени вверх, она нащупывала ступнями что-нибудь, обо что можно было бы опереться.
И наконец нашла. Обломок только что сломавшейся ветки. Тридцать сантиметров твердого дерева. Лайла поставила на обломок ногу, проверив устойчивость опоры. Ветка выдержала.
Собрав остатки сил, она вскинула тело наверх и поставила на ветку вторую ногу.
Спасена.
Она едва дышала, истекая кровью, крупные капли пота струились по ее лицу, голова кружилась, и ее тошнило. Но она была спасена.
Осмелившись наконец открыть глаза, Лайла бросила взгляд на вепрей, сгрудившихся внизу. Целых шесть штук. Глаза мертвых животных уставились на нее. Они жаждали ее плоти. И у них хватило бы терпения ждать ее целую вечность. Даже с пистолетом и копьем она едва бы справилась и с двумя из них, не говоря уже о шестерых.
Но, несмотря на это, Лайла низко наклонилась, чтобы они смогли увидеть ее лицо.
И улыбнулась им.
Святой Джон, рыцарь клинка, мчался словно призрак, почти ничем не выдавая своего присутствия.
Подростки, ложная Никс и ее рыцарь, были умны и умели ориентироваться в лесу, но не могли двигаться столь же бесшумно, как их преследователь.
В этом лесу святого Джона окружали и другие звуки. Отдаленный рев квадроциклов, на которых жнецы охотились за последними еретиками из отряда Картера. И совсем близко — тяжелые шаги живых мертвецов, следующих за призывным беззвучным свистом его собачьего свистка, который он время от времени прикладывал к губам.
Святой Джон дважды встречал жнецов и дважды отсылал их, отказываясь от помощи, приказывая им продолжать охоту на еретиков. К наступлению ночи остатки отряда должны быть уничтожены, их тела вскрыты священными клинками, чтобы тьма могла проникнуть внутрь. Жнецы долго преследовали всех этих людей, нашедших пристанище в Тритопсе, городе, построенном умелыми руками на верхушках деревьев в Вайоминге. Тысяча домиков, крепившихся к прочным развилкам могучих сосен в заповеднике Бигхорн.
При мысли об этом он улыбнулся. Деревянные домики на деревьях. Красивые, но абсолютно беззащитные перед факелами и клинками. Ведь от кары божьей нет защиты.
