Время такое, что самого себя хочется поздравить с добрым утром. Выбегаешь из подъезда — икры пружинят, пятки зудят, торопят. Москва-река струит голубоватый туман и сама истаивает в нём, и зыбятся дома вдоль набережной, а над всем этим огромное бледное свежее небо. К полудню оно как бы съёжится, стиснется, закоптится. А пока город досматривает последний сон, пока дыши. Тяни в себя изо всех сил эту сыроватую свежесть — впрок, запасайся на целый день.
Какой ты маршрут изберёшь? Да всё равно, куда ноги понесут. Понесут влево — беги влево, ныряй в тень мостов: осанистого Калининского, гулкого метромоста, Бородинского с его ротондами и мемориальным литьём, и дальше, в направлении Лужников. Но прежде чем попасть в могучее спортивное царство, хорошо бы свернуть в тишь, к Новодевичьему, и сделать пару кругов по-над прудом, под краснокирпичной, кленовой монастырской сенью. Покосятся глазами-пуговками сонные утки, а селезень-бродяга сделает вид, что ужасно испугался; забьёт по воде крыльями, взлетит, бритвенно ширкнув ими. Тоже небось на утреннюю разминку.
Обратно бежать ещё веселей: пот прошиб, как в парной, — только отфыркивайся. Поздоровается трусящий навстречу дедок-интеллектуал в майке и шароварах с начёсом. Хоть он и незнаком, и в то же время и знаком — видятся здесь каждое утро. Кивнёт головой обойдённый с ходу, без сопротивления дядя в клювастом туристском картузе и шортах и чаще закачает локтями, попытавшись держаться следом. Тщетно: хоть ноги у Игоря Васильевича и коротковаты, но толчок так отработан, так размерен шаг, словно наш Игорь Васильевич не бежит, а без всякой натуги парит над асфальтом: только и мелькают неутомимые голубые кроссовки, да из распахнутого ворота тёмно-синего с адидасовским трилистником на груди костюма надёжно торчит лобастая, на короткой шее, голова, стриженная под бобрик.
Нет, в оздоровительном беге, как и в любом здоровом деле, трудно тягаться с Игорем Васильевичем Маковкиным, ответственным спортивным работником — ну, скажем, по фехтованию.
Впрочем, положа руку на сердце, должно заметить, что Игорь Васильевич Маковкин, руководитель широкого профиля, мог бы с тем же успехом подвизаться и в иных спортивных дисциплинах. Потому хотя бы, что сам в своё время занимался пятью видами спорта одновременно.
Он приехал когда-то в Москву из далёкой провинции, из села Верхние Лопачи учиться в институте иностранных языков. Тут как-то по телевидению популярный артист развлекал публику — изображал своё прибытие из глубинки в столицу. Явился-де облом обломом, неотёсанный, но нахальный, в несусветной ширины портках, в сапожищах и в шляпе из кожзаменителя. Так вот, ничего подобного об Игоре Маковкине сказать нельзя. И одет был не хуже столичных абитуриентов, и лацканы пиджака отглажены, и даже узел галстука завязан по моде, хотя изменения величины и формы треклятого узла — загадка, для многих непостижимая. И школу Игорь окончил с золотой медалью. И, сдавая единственный необходимый экзамен — по английскому языку, — удивил комиссию словарным запасом, свободой и, как выражаются преподаватели, активностью пользования им (правда, при чудовищном произношении).
Поселясь в общежитии, приглядевшись и пообтеревшись, Игорь заметил вот что. Требования в институте, конечно, строжайшие — не профилонишь. Только он и не собирался филонить — не за тем ехал. Тем более что вторым языком выбрал финский, в котором ни одно, ну просто-таки ни одно слово не звучит хотя бы отдалённо похоже на любое из других европейских. То есть, решил практичный Игорь, самостоятельной зубрёжки требуется выше крыши. Откуда выкроить нужное время? Значит, расшибись, а попытайся добиться свободного посещения. А кому его дают? Спортсменам. Но этак каждый может: записался в секцию, и вот он я, Вася. Нет, шалишь, тут нужен как минимум значок кандидата в мастера спорта. А есть ли у тебя талант прыгать, бегать, кувыркаться, неизвестно: ещё прокувыркаешься впустую…
И его осенила идея — если учесть возраст и минимальное знание закономерностей спорта — сверхъестественная. Игорь поступил в
