Плот у топи полностью

Живая клетка – это чрезвычайно мощная информационная управляющая система, представляющая собой уникальный центр по синхронной переработке сразу трех важнейших составляющих – органического вещества, химической энергии и молекулярной информации. Она является той элементарной биологической единицей, которая обладает всеми свойствами живого. Клетка обычно представляет собой микроскопический объект, где на молекулярном уровне рождается удивительный мир и жгучая загадка жизни. Можно сказать, что это и есть те издревле разыскиваемые таинственные «Врата Жизни»…

«Информационное управление клеточными процессами» Калашников Ю.Я.

***

– На все воля Бога! – сказал, как отрезал, инквизитор, разжигая пламя.

– Воля ваша… – вяло проронил приговоренный, не желая вступать в дискуссию и принимаясь гореть.

***

Весело-весело, горели ветки весело. Пылали кости весело. Мясо превращалось в смолу, а потом в пемзу. Выпучивал глаза, которые, достигнув размера куриного яйца, с треском лопались. Глаза, такие воспаленные, с красно-синими прожилками-молниями на белках, блестящими яркими радужками и огромными черными бархатными зрачками, которые уже не смотрели никуда – в никуда смотрели, но уж не понимали, что видят! Да. Потому что человеческие глаза не устроены, чтобы смотреть в никуда, во всяком случае, чтобы смотреть в никуда осмысленно. Они просто запечатлевают (наверно), словно удачный кадр, итог всей жизни, полной борьбы, исканий, страданий, искренности… да… а потом – сразу шиш с маслом! И это самое «никуда» (и «ничто», и «нигде»…) находится вот в этих глазах. Там оно покоится – дурная фантазия живущих о некоем «никуда», о каком-то немыслимом антимире, который не может существовать, но должен же быть (они так этого просят!), ну, хотя бы в мертвых глазах! Как будто в них что-то может быть; хотя бы – Ничто…

Цветные шарики разлетались в пух и прах, наполненные воздухом, духом, вдохом-выдохом, гелием. Тысячи пальцев расслабились, отпуская яркие шнурочки, ниточки, ленточки, и выстроились в ряды по четыре, и пятый – соглядатай со стороны – большой палец, а потом хлопали, хлопали долго-долго. Сначала его пытали, а он не каялся… а может, и каялся. Ну, тем лучше. Рвали мышцы раскаленными щипцами, рвали тело на клочки по закоулочкам, рвали по куск…

…ам!

…а в раны рваные разливали расплавленный свинец и свиной жир, как красное вино по бокалам, вкусный пахучий глинтвейн, горячий, согревающий, спасающий от лютой смерти в заснеженной Лапландии, где заблудился, испугался, спутался с ледяной сукой малыш Кай…

А потом он так и не собрал слово «ВЕЧНОСТЬ»…

Рвали, рвали тело так много и долго, что инквизитора вырвало на неправильно переведенную с латыни Библию, переведенную неверно с иврита, варварски интерпретированную идолопоклонниками-кочевниками с языка ангелов, которые обитают в «никуда» (там же, где «нигде» и «не там»), а именно в черном бархате широких зрачков лопнувших глазных яблок того, кого жгли, жгли, жгли…

Когда жгли того приговоренного, лопались его глаза, набухали до размеров куриных яиц и лопались, как волдыри на мозолях, брызгали белой густоватой, как молочный сладкий ликер, влагой, а из провалов глазниц тут же появлялась новая пара глаз – чистых, непонимающих, мгновенно стареющих, все видящих и сознающих, и осознающих: «О, Господь! Я – горю!» И видно было, что там неподдельная боль. Нет, не так! Буквально: раздирающая на части боль, душе…

…душераздирающие крики! Крики? Нет, там был один вопль одного человека, но, как у некоторых приговоренных, которых жгли заживо, из угольных глазниц лезли, и лезли, и лезли… лезли, как волосы с головы дряхлой старухи, все новые пары глаз всех предыдущих и предстоящих, коим не избегнуть оранжевых рукавиц пламени… так же из одной глотки вырывались тысячи криков, животных воплей, не выражающих ничего. Просто – слишком громко, словно демоны орали. Это были вопли тех, кого растерзали, по их телам бегали лезвия, лезвия, щипцы, ржавые инструменты, чтобы рвать плоть, извлекать из нее бессмысленные поросячьи визги (как из музыкального инструмента – сатанинский клавесин!).

(Имя мое – легион, ибо нас тут много…) И свиньи бегут и прыгают в море – купаться, и плещутся там, и кажется им, что море – живое. И создано море, чтобы их ублажать; и песок золотистый… и нежит брюхо солнышко… Зеваки!