Порфирий говорит об особой заботе, с какой Плотин относился к своим питомцам:
«Среди этих молодых людей был некто Полемон, чьим воспитанием он руководил и контролировал его занятия грамматикой»
Эта роль опекуна налагала на него многочисленные бухгалтерские заботы:
«Он имел терпение проверять счета, которые предъявляли приставленные к детям служители, и следил за тем, чтобы они были точны. «Эти дети – еще не философы, – говорил он, – так нужно сохранить в целости их имущество и доходы»»
Возникали также домашние проблемы:
«Однажды украли дорогое ожерелье у Хионы, которая поселилась с детьми в доме Плотина, достойно соблюдая образ жизни вдовы. К Плотину привели всех рабов. Он посмотрел на них. Указав на одного, он сказал: «Вот вор». Сначала раб отрицал свою вину, хотя его секли, но в конце концов признался в краже, принес ожерелье и отдал его»
По поводу этой истории Порфирий справедливо замечает, что
«Плотин необыкновенно хорошо знал человеческую психологию»
Плотин узнает человека по глазам. Здесь мы снова встречаемся с темой взгляда:
«Характер человека можно узнать, глядя ему в глаза или рассматривая некоторые части его тела. Так можно определить опасности, которым он подвергается, и способы избежать их»
Этот взгляд Плотина, которому все открыто, есть взгляд, идущий из вышнего мира, различающий за внешним духовную реальность. Именно так видят души в сверхчувственном мире:
«И в земном мире мы можем узнавать людей по глазам, даже когда они молчат. Но в вышнем мире все тело прозрачно; все человеческое существо как бы превращается в один большой глаз; нет более ничего скрытого или фальшивого. Вы не успели еще заговорить с другим, как он, видя вас, уже знает о вас все»
Мы видим, как этот духовный взгляд Плотина обращается на окружающих:
«Он мог предсказать, что станется с каждым из детей, которые жили с ним. Например, он предсказал по поводу Полемона, что он полюбит и что жизнь его будет короткой; так и случилось»
Порфирий сам испытал его проницательность:
«Однажды он заметил, что я думаю о самоубийстве. В то время я жил у него в доме. Он неожиданно подошел ко мне и сказал, что это намерение не происходит от подлинно духовного состояния души, что это просто болезненная меланхолия. Он посоветовал мне путешествовать. Я послушался его и уехал в Сицилию… Так я избавился от желания покончить с собой, но это помешало мне остаться с Плотином до его смерти»
