Тут уже не гремела музыка, звуки праздника доносились эхом, отражаясь от серых бетонных стен, исписанных пестрыми граффити. Бесчисленное множество букв: каких-то цитат из песен, гневных выкриков, неприличных жестов. И рисунков, их на стене поменьше. Почему-то среди всего арт-винегрета с портретами знаменитостей и абстракциями, внимание привлекла небольшая ящерка с капюшоном. Василиск. И две волчьи лапы на уровне груди Мири.
— Как ты меня находишь? Ты снова это сделал. Это не случайность.
— Я же колдун, я говорил? Я чу-у-ую тебя, — напустил на себя загадочности Румар, но это его кривляние сейчас злило. Мири остановилась, недовольно скрестив на груди руки. Похитителю пришлось повернуться к ней.
— Я не настроена шутить. Извини, но это попахиват маниакальным преследованием. Ты следишь за мной?
— Ты думаешь, у меня нет других дел? — насмешливо отозвался Румар, и достал телефон. Открыл приложение.
— Что это?
— Тогда, в кафе, пока ты отвлеклась на своего официантика… — Тоомаш ненадолго задумался, — Или на меня, все-таки? А, не важно. Девочки подключили твой телефон к моему приложению. В нем есть все, кто мне важен, если тебе интересно. Исключительно для удобства.
— Ты псих ненормальный!
— А ты бросила меня в лесу. Я молчу о том, что ты нас чуть не убила.
— Это я? — возмутилась Мири. — Ты меня втянул в отвратительную муть с мертвяками!
— Готов это обсудить. Все, что хочешь. Но позже. Сейчас не так много времени.
— А я не тороплюсь никуда.
— Ты может и нет. Но если мы не найдем дочь графа, пострадает город.
— Что?
Румар закатил глаза и потянул Мири за локоть.
— Идем скорее, я все объясню по дороге.
С холма, который в народе зовут волчьим, из-за лысых деревьев выглядывали остроносые серые башни. Прямого пути к замку давно не существовало, дорога заросла, будто бы правитель не пользовался ею. Дойти до ворот можно только пешком, преодолев гору, скользкую грязь и колючие кустарники.
С такой внешностью неудивительно, что хтонический граф затворничает. В голове намертво отпечатался жуткий образ правителя с тянущейся к Румару рукой. Жуткий хрен пойми кто.
Румар припарковался на обочине, огибающей холм дороги, и задумчиво курил, опираясь на капот. Они пойдут к замку с тыльной стороны, главный вход не то, что нужно. Дочь графа не могла выйти через него, где-то должен быть другой.
Мири все еще ворчала, копошась на заднем сидении. Было тесно, темно, и одна лампочка не давала достаточно света.
Тоомаш объяснил малявке ситуацию и недвусмысленно намекнул, что в этом деле нет непричастных: любой, кто живет в Плоцке, является действующим лицом, даже если не хочет этого.
А у девчонки есть какая-то способность, пусть она в ней еще не пробудилась. Румар планировал открыть потенциал Мири, кем бы она ни оказалась. Однохренственно, он чувствовал, что цветочек в деле с дочерью графа пригодится. Об этом говорил его собственный дар видеть варианты развития событий. Размыто, абстрактно, но как есть.
Отец и брат никогда не прислушивались к необоснованным высказываниям младшего. Вот, например, когда они обсуждали сделку с перспективным партнером из соседнего графства, Румар чуял, что это не приведет к успеху. Не мог обосновать, просто сообщил, что сделка не принесет пользы.
Ему не поверили, и произошло все именно так. Дело принесло только убытки и потерю нескольких человек.
Однако, верить словам Румара родня так и не научились. Отцу нужна статистика и точные цифры, чтобы сделать выводы самостоятельно. Другой правды для него не существует.
А колдуном брат с отцом стали называть младшего скорее с издевкой, а не потому что верили в его способности. И поручили грязную работу, которой сами не хотели заниматься — очищать округу от нежити. Которую когда-то Серные псы и породили своей халатностью. Не считали нужным утилизацию тел неприятелей, много кого просто прикопали в прилегающих к городу лесах.
Людей в помощь выделили мало — и то, большая часть не желала иметь дела с мертвецами. Силой Серных псов не заставить помогать. Поговаривали, они однажды столкнулись с чем-то таким, из-за чего теперь держались от всякой бесовщины как можно дальше. А кто-то не желал встретить давнего неприятеля в облике нежити. Другая часть банды отсеялась, потому что занятие не приносило прибыли. Отец не выделял достаточно денег, хотя Румар и говорил о необходимости дополнительного инвентаря.
Приходилось искать идейных людей самостоятельно. Но осторожно, не распространяясь лишний раз о существующей опасности, во избежание паники толпы. Румар не понаслышке знал, как опасны обезумевшие от страха люди, которые готовы, не разбираясь, резать и своих соседей, лишь заподозрив в них что-то «нечеловеческое». Незачем ворошить человеческий улей: мирное время длится совсем недолго, хотелось бы его продлить и пожить в гармонии. Небольшая группа осведомленных людей идеально бы подошла для решения такой задачи.
И не сказать, что желающие рисковать жизнью головорезы выстраивались в очередь.
