Из любопытства я решил проследить за кем-то одним, надеясь разузнать о повадках обитателей здешней действительности побольше. Мой выбор остановился на человеке, молившемся фонарному столбу, который на то время суток был просто столбом. Он смотрел на верхушку столба зачарованно-загипнотизированным взглядом и что-то нашептывал, демонстрируя это лишь едва заметным движением губ. Я подошел поближе.
Люди обходили меня, подобно тому, как вода в горной реке обтекает камни. Движение толпы не останавливалось и даже не стопорилось, просто меняло темп сообразно необходимости. Я стоял и ждал, пока он прекратит молиться столбу и пойдет дальше. Внезапно он перестал смотреть на неработающий фонарь, и его взгляд резко переметнулся на меня:
– Что вы делаете? – спросил он меня.
– Я… – я не знал, что ответить.
– Что лучше: книги или грозовые тучи? – спросил он. Не понимая, что он имеет в виду, я решил спросить:
– Что вы имеете в виду?
– На чем именно вы сидите? – сказал мужчина с видом человека, который только что все объяснил.
Меня это несколько сконфузило, я даже сделал непроизвольный шаг назад. Молившийся столбу принял обеспокоенный вид и протянул левую руку вперед, как будто призывая меня успокоиться:
– Я не хотел вас напугать, – сказал он. – Может быть, вы заблудились?
По-прежнему ничего не понимая, я сказал:
– Я просто прогуливаюсь.
– Как? – с ужасом и удивлением в глазах спросил молившийся столбу. – Так… так нельзя, каким образом? Как?! – воскликнул мужчина, срываясь на крик.
Стремительно потеряв всякий к нему интерес, я просто решил уйти, и поскорее. Но стоило мне развернуться и устремиться в поток людей, как этот человек схватил меня за плечо:
– Стой! Постой! У всех есть одержимость, ты не можешь быть исключением! Никто никогда здесь просто так не прогуливается!
Я аккуратно стряхнул руку аборигена со своего плеча, мысленно сетуя на то, что единственным местным, решившимся заговорить с пациентом психиатрической клиники, стал, очевидно, сумасшедший. Подобная ирония совсем не радовала, хоть и не могла не забавить. Стоило мне об этом подумать, мужчина засмеялся по-детски веселым смехом. Никто в сновавшей вокруг толпе не обращал на это никакого внимания, в чем я удостоверился, оглядевшись по сторонам.
– Слушай-ка, послушай-ка, – нараспев произнес молившийся столбу, медленно приближаясь ко мне. По какой-то причине я остановился и просто позволил ему поравняться со мной. – Ты ведь не отсюда, правда? Я сразу это понял, хватило одного беглого взгляда.
– Видишь ли, – продолжал он, – здесь никто так пристально друг на друга не смотрит, если только это не его одержимость. А когда ты не понял моего вопроса, сразу стало понятно, что ты новичок.
– Новичок в чем?! – недоумевал я.
– Правильнее сказать «новичок где», – сказал мужчина, смеясь. – То есть тебя здесь раньше не было, в этом мире.
– И что, предположить такое – для тебя нормально? – удивился я.
– Конечно, это проходная реальность, здесь всем правят одержимость и зацикленность. Каждый выбирает предмет поклонения и предмет привычки, все, что существует за пределами этих двух предметов, несущественно и абсолютно возможно. Незыблемого в наших жизнях крайне мало. Как ни странно, фанатизм в специфически направленной и ограниченной форме может быть полезен».
Он читает об этом мире, посещенном им во сне, о том, как абориген, случайно встретившийся ему по дороге, оказался так любезен, что объяснил ему всю необычную природу тамошней реальности. Он читает, задыхаясь от возбуждения, и я чувствую, как снова перестаю быть закрепленным в действительности, я не могу это контролировать, будто та плотина, что была построена видением групповой терапии, разрушилась. Я не могу более спокойно слушать его болтовню, внезапно вскакиваю со стола, на который облокотился, и кричу:
– Хватит! Перестань! – Вергилий оторопевает и перестает читать, закончив на полуслове.
– В чем дело? – говорит он.
Я не отвечаю, только держусь за голову, зажмурив глаза, пытаясь взять под контроль действительность, вернее, сдаться ей в объятия. Но он не отстает:
– Ты испугался, правда? Все нормально, ты потихоньку очухиваешься…
– Нет! – кричу я, – мне сейчас это не нужно, да и вообще ты спятил, ты просто сумасшедший, и это не подземное убежище, а коллективная галлюцинация!
Голова-горшок смотрит на меня взглядом, полным недоумения и ужаса:
– Что же они с тобой сделали? Пойми, весь этот мир – фикция! Ты же сам это знаешь! Ты не должен ему верить! Не должен…
В этот момент речь Вергилия прервал жуткий грохот и невероятной силы вибрации, сотрясавшие стены. Я жутко перепугался в ожидании того, как на нас обрушится потолок, но голова-горшок, казалось, не замечал происходившего вокруг, он только посмотрел на меня сочувственным и грустным взглядом, а затем исчез, просто растворился в воздухе за долю секунды до того, как на то место, где он стоял, упал кусок потолка.
Я проснулся в своей палате, было утро. Дверь отворилась, стоило мне открыть глаза. Вошла толстая улыбающаяся медсестра с подносом, на котором был завтрак.
