- Были случайными. Кроме того, даже если мистер Броуди и был виновен, он уже наказан, хотя я ни на минуту не верю в его виновность. Что же, мы теперь будем охаивать его вечно? - Тон ее теперь был мягким. - Легко любить тех, кому доверяешь и понимаешь, миссис Викерс. Истинное испытание - открыть наши сердца тем, кого не так легко полюбить.
Теперь миссис Викерс выглядела не столь уверенно.
- Мне не хотелось бы выглядеть немилосердной, - проговорила она.
- Поверьте мне, я никогда бы не позволила ему находиться под одной крышей с Кетти, если бы считала его подонком. Почему бы вам не изменить ваше решение, миссис Викерс? Вы уплатили за две недели вперед, так что не надо торопиться.
- Ну, может быть, я еще подумаю... - проговорила она. Лицо ее дрожало от неуверенности.
- Старая калоша решила съехать? - спросила Кетти, когда Коуди вышла из дверей.
Коуди строго посмотрела на дочь.
- Право, Кетти, почему ты так называешь миссис Викерс? Она достойная леди.
Коуди не понимала, почему Кетти так непочтительно отзывается о пожилой даме. Ведь раньше она всегда относилась к ней как к члену семьи.
- Если бы она была хорошей, то никогда не надумала бы линять из-за Дикона.
Было очевидно, что Кетти была уязвлена. И, между прочим, собиралась защищать Дикона. Она все время прислушивалась к его шагам на лестнице и всякий раз находила предлог оказаться в холле, когда он спускался. Коуди это не нравилось, но она обнаружила, что практически не имеет власти над дочерью, когда дело касается Дикона Броуди. Теперь, сидя в удобном кресле и перекинув ноги через подлокотник, Кетти выглядывала из окна, ожидая Дикона, который должен был появиться в потрепанном такси, которым пользовался последние три дня. Дикон, должно быть, дал Юстасу МакКензи, таксисту, хорошие чаевые, так как он всякий раз оказывался поблизости, когда Броуди в нем нуждался. А Дикон нуждался в нем, поскольку он начал свою муниципальную работу. По какой-то причине он отказывался обсуждать ее.
Зазвенел телефон, и Коуди ответила.
- О, миссис Браунли! - воскликнула она, стараясь говорить профессионально вежливо, как всегда, когда она общалась с клиентами. - Очень рада вас слышать. Все приготовлено для приема по случаю новорожденного у вашей дочери. Мне даже удалось испечь специальное печенье... Оно по форме напоминает пинетки...
Коуди сделала паузу, чтобы выслушать, что скажут с того конца провода.
- Как? Вы отказываетесь? Что-то не так? Через минуту голос у нее стал ледяным.
- Понимаю. Да, миссис Браунли. До свидания.
Она повесила трубку и обменялась с Кетти озабоченными взглядами.
- А как же заказ миссис Браунли? И все эти детские пинетки?
- Еще отказ? - спросила Кетти.
- Да, второй за три дня.
- Она не объяснила, почему?
- Да это и не нужно. Ты же помнишь, что она сестра Мейбелин Картер?
- По крайней мере, у тебя остался залог...
- Я не взяла с нее залога, - вздохнула Коуди. - А что мне делать с печеньем, которое я сделала в виде пинеток?
- Ты можешь их заморозить?
- Нет. К сожалению...
- Бог мой!
Кетти соскочила с кресла, словно кто-то стегнул ее сзади проволокой...
- Кто? - спросила Коуди, хотя и знала ответ.
- Пойду проверю почту, - бросила Кетти, отправляясь к двери и распахивая ее настежь перед Диконом.
- Почта уже дома...
Но Кетти не слушала. Она выскочила на улицу и закрыла за собой дверь.
Коуди покачала головой и прошла на кухню, где на подносе, стоящем на кухонном столе, лежало миниатюрное печенье, над которым она так старательно трудилась два последних дня. Ее маленькие шедевры. Ей хотелось шмякнуть ими о стену. Вместо этого она плюхнулась в кресло, взяла один башмачок и откусила кусочек. От сладости у нее чуть не свело челюсть. "А может, съесть весь поднос", - подумала она. Что за дело, если она перестанет влезать во всю свою одежду и лицо у нее расплывется? Она только-только справилась с одной пинеткой, когда услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Затем раздались шаги. Дверь кухни крутанулась и из нее показалась Кетти, за которой следовал Дикон.
- Привет, - приветствовала его Коуди. Она чувствовала себя неуютно.
- Хочешь закусить пинеткой?
- Нет, спасибо.
Коуди знала, что уставилась на него, но ничего не могла с собой поделать. Дикон воплощал в себе мужские достоинства, которые выпирали из черной водолазки, подчеркивающей его широкие плечи и грудь, плечи, на которых при каждом движении играла рябь мускулатуры. Руки у него были загорелые и перевитые канатами мышц. Под кожей вздувались вены и все это заставляло сердце Коуди судорожно колотиться. Руки его вросли в бедра, затянутые в бесстыдно тугие штаны.
Потрясенная своим собственным откровенным рассматриванием, Коуди отвела взгляд и решила стряхнуть крошки с колен.
- Итак? - проговорила она, стараясь казаться небрежной. - Что стряслось?
Но легко сказать, быть небрежной, когда сердце вот-вот вырвется из груди. Боже! Ведь может же он заставить женщину сходить с ума! Как ему удается выглядеть так хорошо в этом старье, когда сама она напоминает драную кошку?
- Я только что получил из гаража свою машину, - проговорил он.
