Вдвоем они забрались на гребень плотины и вышли на середину водослива. Воды было всего по щиколотку, но летела она так быстро, что у Плутишки даже чуть-чуть закружилась голова. Кот тем временем оседлал свой веник.
- Радужный Кот на помеле! Спешите видеть! - и он помчался вниз верхом на венике вперегонки с водою. Бухнувшись в гору пены у подножия, он всплыл чуть ниже по течению кверху брюхом, сжимая веник лапами, и заорал, перекрывая шум водопада:
- Прррекрррасно! Пррросто пррревосходно! Пррриглашаю!
- А я - боюсь! - твердым голосом ответила Плутишка.
Тогда Кот повторил свой старый трюк - превратив хвост в пропеллер, верхом на венике он вылетел из воды и взлетел на гребень плотины к Плутишке.
- Что тут бояться? Раз - сели верхом на веник, два - поехали, три - плюхнулись!
- Все равно страшно!
- Давай веник, - сказал Кот. Он оседлал оба веника сразу и обернулся к Плутишке. - Садись сзади и держись.
- Если что - я на тебя маме пожалуюсь, - сказала Плутишка, села позади Кота и вцепилась в него обеими руками.
- И папе не забудь, - усмехнулся Кот, оттолкнулся лапами и они полетели вниз по водосливу под громкий испуганный лай прыгавшей на берегу Роны, и врезались с разгону в гору пены у подножия плотины.
- Афррродита! - заорал восторженно Кот, когда Плутишка выплыла из пены. - В полном обмундировании! С прибытием! Как прокатились?
- Здорово! А давай еще раз?
И они прокатились еще раз, и еще, а потом наконец выбрались на берег.
Кот встряхнулся, рассыпав целое облако брызг.
- Тебе хорошо, - сказала Плутишка. - А я? И... Ой! А где моя книжка и сардельки с пирожками?
- Думаю, они остались там, где началась наша Великая Битва, - ответил Кот. - Вот что - я пойду за ними, а ты пока можешь обсушиться.
И он ушел, а Плутишка осталась с Роной и стала сушиться.
Солнце стояло высоко и припекало очень здорово, так что все высохло в два счета, а Плутишка за это время даже успела загореть. Она оделась и стала ждать Кота, но тот все не появлялся - то ли они успели далеко укатиться, пока дрались, то ли...
- Сидит сейчас, небось, и пирожками подкрепляется... - вздохнула Плутишка и пригорюнилась, положив голову на колени. - Вредный Котище... Сам пирожки лопает, а я тут...
Вдруг Рона поджала уши и хвост и прижалась к ногам Плутишки.
- Ты чего, собака? - спросила Плутишка и тут вдруг над нею загремело:
Плутишатина - хорошая еда!
Где Плутишка?
Подавай ее сюда!
Плутишка обернулась и вскрикнула от страха. Потому что пред нею стоял здоровущий, трехсаженного роста Плутишкоед Обыкновенный!
Вид у него был ужасный. Ботинки девяносточетвертого размера, третьего срока носки и ни разу не чищеные. Вылинявший, севший на два номера и растянутый пузырями костюм. Совершенно неуместный галстук-бабочка, закавказская трехдневная щетина, золотой зуб, черная повязка на левом глазу и непонятно откуда и зачем - парадный кивер Лейб-гвардии Его Величества Измайловского гренадерского полка. В правой руке у Плутишкоеда был огромный столовый нож, в левой - здоровущая вилка, а на поясе - патронташ со столовым набором - соль, перец, горчица и хрен.
Плутишкоед улыбнулся задушевной улыбкой и вжикнул вилкой по ножу:
- Вжжжик!
Звук был жуткий - Плутишке больше всего на свете захотелось оказаться дома, у мамы, но мама была далеко, и, что еще хуже, ноги у Плутишки от страха перестали ей повиноваться.
- Здорово, Плутишка! - гаркнул Плутишкоед. - Я тебя съем!
- Н-не н-надо! - пискнула Плутишка.
- Надо! - убежденно сказал Плутишкоед и снова вжикнул вилкой по ножу:
- Вжжжик!
- А... а... а я папе скажу и он тебя поколотит! - дрожа от страха, проговорила Плутишка, а сама подумала при этом:
- Гнусный Котище! Затащил меня, а сам... Сам, небось, пирожки лопает, а меня тут сейчас саму съедят!
- Папа? Поколотит? - Плутишкоед на мгновение задумался, но потом облизнулся и сказал:
- Это вряд ли!
- А... а меня мама искать будет!
- Мама... - тут Плутишкоед вдруг загрустил, наверное вспомнил свою маму. - Мама - это хорошо. Но ты не волнуйся, я ей с твоей собачкой записку отправлю: не ищите, мол, все в порядке, я вашу Плутишку скушал. И еще "спасибо" напишу, дескать было очень вкусно.
- Я не вкусная! - в отчаянии воскликнула Плутишка.
- Проверим! - сказал Плутишкоед и подцепил ее вилкой за воротник. Отложив нож, он достал солонку и посолил Плутишку. Соль посыпалась за шиворот, что не слишком приятно, но дрожащая от страха Плутишка этого даже не заметила. Потом он стал ее перчить. Это уже трудно было не заметить и Плутишка расчихалась. Плутишкоед достал из кармана большущий платок - целую простыню - и вытер ей нос.
Потом он задумался:
- С горчицей или с хреном?...
- Сэр! - раздался в этот миг знакомый голос. - Неужели вы собираетесь ее есть?
Перед ними стоял Радужный Кот. На плече его висела походная сумка с книжкой сказок и продовольствием, и он - ну, разумеется! - жевал пирожок с яблоками.
Плутишкоед уставился на него с неудовольствием - он явно не любил, когда его отрывают от обеда.
- Есть, говорю, ее собираетесь? - повторил Кот.
- Очень даже собираюсь, - сказал Плутишкоед.
