Едва настанет ночь, он выплывает
Из сумрачных глубин воспоминаний
И плещется в безмолвных волнах сна.
Как древо многоцветное, маячит
Его фонтан тяжелый…
Белый Кит,
Забытый всеми Моби Дик великий.
Я с ним плыву, ныряю, обретаю
Подводные виденья,
Я брожу
Средь грохота бесшумного проливов,
Приливов и отливов,
Средь течений
Неведомых,
Смерчей, водоворотов
Диковинных…
И медленно к рассвету
За мной вослед всплывает Моби Дик.
И бледными, печальными глазами
В меня он вглядывается,
Как будто
В намеренье изречь:
«Душа твоя
в извечном противостоянье с плотью,
А плоть твоя в извечном противленьи
Стихии океанской…
Пусть навеки
Канатами железных волн прикручен,
Прикован к суше дикий океан, —
Он весь мои владенья,
А земля
Тебе принадлежит.
Противоборство
Земли и моря,
Противостоянье
Волны и берега
Воистину являют
Издревле, с незапамятных времен
Волшебную картину мирозданья,
Гармонии вселенской торжество.
Сколь долго ты был немощен, ничтожен:
Морскою тварью был, тритоном, рыбой,
Но, следуя неведомому зову,
Покинул лоно моря
И поплыл
По воздуху —
Между холмов, деревьев,
Снегов и радуг,
И — о чудеса! —
Нарек себя на суше человеком,
Став продолженьем Белого Кита.
Я, Моби Дик великий, завершенье
Круговорота бытия.
Я эхо,
Последний выдох тленья, увяданья.
Ты первый вздох начала всех начал,
Цветенье нескончаемое жизни.
Я сверстник моря.
Борозды судьбы
Начертаны на лбу моем покатом.
Издревле, с незапамятных времен
Я вкраплен в сумрак океана синий
И обречен на странствия —
В проливах,
В приливах и отливах.
Ты свободен!
Ты волен воспарить, как луч, иль птица,
Иль облако,
Ты властен заскользить
На крыльях над Землей.
Ты раздуваешь
В горниле пламень голубой,
И вмиг
Железный зверь
Тебя вздымает в небо,
В объятия вселенной.
Ты, дыша,
Несешься средь просторов бездыханных,
Космических,
Сквозь пустоту пространств.
Сквозь бездны, бездны ты летишь в ракете,
Обличьем столь похожий на меня,
На Белого Кита.
Твой звездный Моби Дик —
Весь средоточье пламени, и воли,
И кожи металлической,
Столь дивно
Фосфоресцирующей в недрах мрака,
Подобно океану пред грозой.
Плыви же, звездный Человек!
Плыви,
Пока вдали Земля не засияет
Звездой на манускрипте первозданном,
Раскрученном задолго до того,
Как раскрутились волны океана,
Задолго до того, как воспылали
Светила первобытного лучи
В глубинах первобытного горнила,
Дабы согреть невидимые руки.
Плыви же, Человек!
Я остаюсь.
Плыви и помни:
Старый мудрый Ной
Был брат мой, друг, собрат, единоверец.
(Забудь все сказки про его ковчег)
Ты заложи основы звездной жизни,
Стань праотцом ее,
Создай для странствий
Фосфоресцирующего Кита.
Проплавай сорок дней,
Иль сорок лет,
Иль сорок тысяч лет со звездным Моби
(Ты назовешь его Левиафаном!) —
И замерцает средь кромешной тьмы
Твоей мечты обетованный остров.
Сойди на берег,
Оплодотвори
Нетронутую почву,
Потом.
Кровью,
Слезами ороси ее,
Засей
Земными семенами
И колосья
По осени сожни на тучной ниве.
Живи! Расти могучих сыновей
И дочерей,
Что зачаты когда-то
В нетленных водах матери-Земли…
Плыви же,
Воплоти,
Восчеловечь
Бесчувственное, мертвое, слепое,
Сойди на берег,
Оплодотвори
Песок и камень…
Рано или поздно
Стихия, пробужденная тобой,
Родит героя,
Странника,
Скитальца
Средь звездных обиталищ беспредельных,
Взрастит собрата Белого Кита.
Плыви же, Человек!
И помни Моби,
Его тоску, мечту, любовь, страданья,
Светила первобытного лучи
В глубинах первобытного горнила.
Я умираю.
На костях моих
Взрастут цветы невиданных мечтаний.
Слова мои заплещут, как форель,
Поднявшаяся на холмы вселенной
Выметывать в потоках серебристых
Фосфоресцирующую икру.
Плыви!
И безымянные планеты
Земными именами нареки.
Плодись!
Расти могучих сыновей
И дочерей,
Что зачаты когда-то
В нетленных водах матери-Земли.
Пусть огласят их молодые крики
Десятки, сотни, тысячи парсек.
Отчаливай на звездном Моби Дике,
О Человек!»
