Когда я был в Луксоре четырнадцать лет назад, то обычно садился в лодку на восточном берегу Нила, под парусом мы пересекали реку, я выходил на западном берегу, брал осла и ехал в течение часа вверх, к Долине царей и гробнице Тутанхамона. Сегодня все изменилось. Между берегами Нила образовался песчаный остров, и приходится выходить из лодки и пешком идти через него, потом садиться в другую лодку и добираться до западного берега. И какие перемены ожидают там!
Вместо ослов и тележек туристов ждут около двадцати «фордов», моторы включены, шоферы на месте, и в любой момент можно тронуться в путь в Долину. Водитель кричит:
— Вы едете в Долину царей, сэр? Садитесь, сэр! А на обратном пути я подвезу вас до Рамессеума или в Дейр эль-Бахари, куда пожелаете! Садитесь, сэр! Это лучшая машина!
Мне жаль, что сегодня исчезли ослы, потому что медленная верховая прогулка до Долины царей (она же Долина мертвых), постепенное приближение к жаркой расщелине в горах, с каждым ярдом все более мрачной и пустынной, полагаю, — лучший способ ощутить время и пространство, чем быстрая поездка на автомобиле по неровной, ухабистой дороге.
Долина расширяется, дорога заканчивается, и желто-оранжевые горы становятся выше и круче с обеих сторон. Нижняя часть склонов усыпана мелкими обломками известняка, отходами трехтысячелетней давности, оставшимися от эпохи постройки гробниц фараонов. В солнечном свете эти куски известняка кажутся белыми, как снег.
На текущий момент найдена 61 гробница, но только 17 из них открыты для осмотра. Никто не может сказать, сколько еще предстоит обнаружить. Большинство гробниц были разграблены еще в древности, и единственная нетронутая, которую удалось найти, — это гробница Тутанхамона.
В долине не слышно ни звука, кроме непрерывного тарахтения маленького электромотора, с помощью которого подают свет в открытые гробницы. Гаффиры, содержание которых оплачивает правительство Египта, с ружьями и запасами картечи круглые сутки охраняют гробницы. Есть некая поэтическая справедливость в том, что стражники являются потомками грабителей могил, еще не так давно посвящавших всю жизнь поискам мумий и готовых отрывать им конечности, так как существовало поверье, что внутри мертвых тел может быть спрятано золото.
Все входы в гробницы однотипны: пролет известняковых ступенек ведет внутрь горы, чуть вниз, черный проем прорезан в скале и защищен решеткой, словно дверь в хранилище банка. Одна из первых гробниц по правой стороне долины принадлежит молодому фараону Тутанхамону; это самая маленькая и простая по конструкции могила в Долине царей. Очевидно, что ее положение было забыто к тому времени, когда древние зодчие строили гробницу для Рамсеса VI, так как новое захоронение прорыли прямо над старым, что довольно рискованно. Отклонись туннель хотя бы на ярд или два, строители провалились бы прямо в комнату с золотыми предметами по соседству с погребальной камерой Тутанхамона. Ясно, что они понятия не имели о ее местонахождении.
Спустившись по шестнадцати пологим ступеням в гробницу, я вспомнил, как в прошлый раз, четырнадцать лет назад, присутствовал при вскрытии этого поразительного захоронения, почти до потолка заваленного сокровищами, ныне хранящимися в Каире.
Было так странно стоять между двумя статуями-стражами царя и знать: когда родился Александр Македонский, они находились на этом месте уже свыше тысячи лет, неизменно сжимая тонкие церемониальные жезлы; они провели на посту более двух тысяч лет к тому моменту, когда Вильгельм Завоеватель впервые ступил на землю Англии. В такие мгновения охватывает благоговейный трепет, потому что физически ощущаешь глубину времени, чей неумолимый бег не прекращается ни когда мы спим, ни когда бодрствуем; тем не менее время пощадило эту скрытую в горах могилу. То, что золото и дерево не разрушились за века, не кажется мне столь уж невероятным, по сравнению с венками цветов, побуревших от времени и хрупких, как пепел, но все еще сохранивших былую форму; и мысли невольно обращаются к тем рукам, что сорвали цветы и сплели венки, а потом положили туда, где им предстояло провести тысячи лет.
Я вспомнил еще, как сидел в ожидании на наружной стене и слышал приглушенные толщей скалы удары молота и долота, пробивавшиеся в тишину царской усыпальницы. Удар за ударом стена, отделявшая первое помещение от погребальной камеры, разрушалась под пристальным наблюдением тех, кто руководил работами, и в темноте за ней проступали очертания высокого сверкающего сооружения, установленного над системой гробов, внутри которых обнаружили мумию самого фараона.
И вот я снова в гробнице Тутанхамона. В бледном электрическом свете я восхожу на деревянную платформу и смотрю вниз, в соседнюю камеру, где ранее стоял прекрасный саркофаг из красного гранита. В нем нашли золотой гроб в форме человеческой фигуры, который содержал очень плохо сохранившуюся мумию восемнадцатилетнего юноши; ведь именно в этом возрасте скончался Тутанхамон.
