Мне дали письмо к офицеру, отвечающему за район Мерса Матру, поскольку существовала небольшая вероятность, что он сможет предоставить мне военную патрульную машину. Понимая, что такое средство путешествия не всегда доступно, я решил заказать автомобиль с шинами, способными преодолевать пески пустыни, еще в Каире и направить его в Мерса Матру, чтобы гарантировать спокойную поездку в оазис. Найденная машина принадлежала вежливому, но явно видавшему виды сирийцу, который, как и большинство его соотечественников, носил имя Михаил. Он несколько расстроился, услышав, куда именно я хочу ехать, но возражать не стал. Он пообещал снабдить машину специальными шинами и цепями, а также всеми прочими необходимыми усовершенствованиями.
Весь жаркий день поезд постепенно выгружал группы пассажиров на пустынных станциях, возле поселений, дома в которых были сделаны из старых канистр из-под керосина. Все население деревушек высыпало навстречу поезду, чтобы приветствовать прибывших, которые выносили на платформу странную добычу, приобретенную в большом городе. Кое-кто боролся с гигантскими упаковками — в них мог разместиться велосипед для новой жены; другие печально ступали на землю всего лишь с пучком моркови или салата.
Когда сгустилась темнота, поезд почти полностью опустел, мне казалось, что я еду один сквозь безлунную, звездную ночь. Сквозь окно доносился запах моря. Прохладный воздух проделал сотни миль пути от Средиземноморья. Внезапно локомотив издал долгий печальный свисток, и мы прибыли на конечную станцию — Мерса Матру. Военная машина, за рулем которой сидел суданец, уже ожидала меня. Мы промчались по песчаной дороге до одинокого здания, стоявшего среди дюн. Слышно было, что море совсем близко.
Я был готов к отелю, в котором не будет штор на окнах, а постель станет хранить очевидные следы того, что в ней спал предыдущий постоялец. Но вместо этого я попал в маленький отель, который словно перелетел сюда из Южной Франции. Холл был освещен на современный французский манер, и я услышал приглушенный рокот динамо-машины, дававшей электричество. Комнаты полностью меблированы, и, несмотря на отсутствие других гостей, за стойкой американского бара стоял человек в белом пиджаке. Я поинтересовался, как возможно, чтобы такое место существовало в Западной пустыне. Он ответил, что летом богатые греки из Александрии регулярно приезжают сюда купаться.
Позднее вечером я побродил по пустой гостиной и узнал, что в отеле нередко появляются и представители британских ВВС. Самолеты часто садятся на приграничный аэродром. На столе я обнаружил любопытные образцы книг среди стопок неудобочитаемой технической литературы, которую бесплатно рассылают по гостиницам, независимо от степени их удаленности.
«Музыкальное окно» Дж. М. Барри («От Этель, 2 августа 1918 года»), «Графиня Дюбарри» (пометка «Иерусалим»), «Самопомощь» Сэмюела Смайлза, «Суд меча» Мод Дайвер (Библиотека железнодорожной станции Аксбридж).
Что за странная, потерянная компания собралась здесь, на краю Ливийской пустыни?!
Хотя я знал, что прибыл в уединенное и романтичное место, никто не предупредил меня, что Мерса Матру — один из прекраснейших уголков Египта. Открыв ставни утром, я увидел перед собой сцену, напомнившую мне «Коралловый остров» Баллантайна и «Голубую лагуну» Стэкпола. Это была просто идеальная декорация для съемки романтического фильма: белые облака сияли в золотистом утреннем свете; белоснежные песчаные дюны высились вокруг лагуны, голубой, как гиацинт; далеко на востоке виднелась маленькая гавань, в которой стояли на якоре парусные суда.
Окруженная береговой линией лагуна простиралась в двадцати ярдах от моего балкона. Даже в Ионии я не видел такого цвета. Светлая, сияющая в самой лагуне, вода становилась на глубине изумрудно-зеленой, а дальше в море обретала нежный яблочно-зеленый оттенок. А еще там было множество других тонов и оттенков: неожиданно яркие полосы розовато-лилового и пурпурного там, где таились густые водоросли, бледно-аметистовые пятна и проблески янтарно-золотого, словно в воду опрокинули ведра маляра. А за чертой цветного залива и ослепительно белых дюн тянулась широкая полоса берлинской лазури вдоль горизонта: глубокие воды Средиземного моря.
Отель стоял особняком примерно в миле от деревни, и после завтрака я отправился на исследование окрестностей. Маленький аванпост съежился на безлесом берегу у кромки моря. Он напомнил мне поселения Дикого Запада из ранних вестернов, где привязывали коней к вбитым в землю шестам, пока их владельцы сидели в салуне, вынув револьверы из кобур. Однако в Мерса Матру явно бывали люди с амбициями. Широкие, оптимистично просторные дороги были окаймлены жесткими, прямоугольными контурами домов, но три-четыре особняка выделялись из общей череды, нервно прикрываясь садовыми изгородями.
