Эту книгу без преувеличения можно назвать открытием. Открытие ещё одного, мало кому известного таланта. Таланта писателя и поэта. Итак, встречайте! Леонид Якубович!В книге использованы рисунки Андрея Вансовича.
Посвящается семье моей – жене, сыну и дочери.
Эта книжка никогда бы не вышла, если бы не Андрей Иванович Голушко, который буквально заставил меня отнести всё написанное в издательство.
Мне 64 года и всю свою сознательную жизнь, т.е. последние два-три года, я предполагал, что у меня есть чувство юмора.
Я не знаю, на чём именно было основано это моё предположение. Может быть оттого, что я вечно вляпываюсь в какие-то немыслимые истории, и это страшно веселит всех окружающих. То, что со мной происходило и происходит до сих пор, вообще не поддается никакому описанию. Более того, в это настолько трудно поверить, что многие уверены, что всё это абсолютное враньё или, по крайней мере, явное преувеличение.
Практически каждый раз, куда бы я ни ехал, на поезде или на самолете, на моём месте кто-нибудь сидит. Я могу купить билет за неделю, за месяц, за год – это не имеет значения. Я могу прийти за час, за два, за день до отправления – бессмысленно. Этот, который уже сидит на моём месте, пришёл раньше. Я не знаю, когда раньше. Раньше, и всё. Может, за минуту до меня, может, за две. Может, он вообще родился на моём месте и прожил тут всю жизнь, чтобы дождаться того момента, когда приду я, и он сможет, наконец, радостно объявить, что тут занято.
На мне заканчивается всё, что может, и всё, что не может закончиться в принципе.
Я не говорю о любых типах автоматов – с водой, с соками, с
газетами, с билетами, с пончиками, с собачьим кормом.
На мне в Неаполе закончились креветки на всем побережье во всех ресторанах!
На Мальте родничок в виде головы льва, из которого пили все туристы всего мира со дня основания Мальты, усох в одночасье, стоило мне только посмотреть в его сторону.
В Тель-Авиве жена Влада Листьева предложила нам вместе сфотографироваться на фоне грандиозного фонтана. Хотя я её предупреждал о последствиях. Я сказал ей: «Не надо этого делать. На всякий случай, не надо!». Она не послушалась. Мы с Владом встали у фонтана, его жена подняла фотоаппарат. В ту же секунду фонтан умер. Он бил всю жизнь со дня основания Израиля, он был символом бессмертия, пока я не подошёл.
В Мюнхене в пивной на мне кончилось пиво.
В Риме в шикарном ресторане на мне кончились спагетти.
В Танзании в сезон дождей при мне три дня стояла такая жара, которую не помнят даже аборигены. Они сказали – какой-то природный катаклизм.
Дураки. Природный катаклизм – это я.
Я извиняюсь, но подо мной дважды пополам раскалывался унитаз. В гостиницах. В Минске и в Берлине. Заводской брак. Я понимаю. Бывает. Но ощущение, если честно, незабываемые.
Я привык, я не обращаю на все это внимание, тем более, что это страшно веселит всех, кто меня знает.
Я точно знаю, Епиходов списан конкретно с меня. Антон Павлович не мог, конечно, предполагать моего появления на свет, но как гениальный провидец, он абсолютно точно описал само явление.
При этом, что странно, при мене везёт всем остальным. Всем, кроме меня. Везёт парадоксально, сказочно.
Везёт в казино, на ипподроме, на гонках – везде.
Условие одно: они должны дать мне денег и отправить в буфет. Если я буду пить на свои, у них ничего не выйдет. Это проверено. Пока я там пью, они все выигрывают. Стоит мне подойти, узнать как тут у них дела, всё – привет. Весь выигрыш – к чёрту и они ещё жутко должны. Меня тут же с диким матом выставляют обратно в буфет и, как только за мной закрывается дверь, они отыгрывают всё обратно.
Эти истории со временем обрастают жуткими подробностями, их пересказывают все кому не лень. И я смеюсь вместе со всеми.
Наверное потому, что у меня есть чувство юмора.
А может быть потому, что все эти невезения относятся, в сущности, только к мелочам. По-крупному никогда, тьфу-тьфу, ничего подобного, а даже наоборот.
Я люблю и умею рассказывать анекдоты. Говорят, что я неплохой рассказчик. Но еще лучше я как слушатель. Дело в том, что я мгновенно забываю то, что рассказал, и если мне через день рассказать то же самое, я буду умирать от смеха. Это хорошо, потому что для меня анекдоты не стареют никогда. Я вообще люблю хорошие анекдоты.
Наверное потому, что у меня есть чувство юмора.
Я люблю хорошие комедии. В кино и в театре. Их мало, их очень мало. Возможно – это естественно, потому что юмор есть одно из высших проявлений доброты, а это во все времена жуткий дефицит. Я смеюсь до слёз, и жена вечно толкает меня в бок, чтобы я не мешал соседям. Меня вообще очень легко рассмешить. Я люблю смеяться вместе со всеми. Меня можно заразить смехом в одну секунду.
Наверное потому, что у меня есть чувство юмора.
