«Этот день подозрительно богат на подарки! Сначала – от духа старца Нилия. Правда, презент оказался с побочным эффектом в виде гиперповышенного интереса к дамам. Затем гениальный артефактор и в довершение – еще и труп пореченского гнома. Я не я буду, если не воспользуюсь этим даром судьбы, чтобы столкнуть смоленских гномов с пореченскими. Одно беспокоит: вдруг и у этого «подарочка» окажется побочный эффект? Например, нападение на карету отряда амазонок. Даже не представляю, что бы я с ними со всеми сделал. Так, Сан Саныч, спокойнее. Хоть у тебя и тело юноши, но сознанию-то уже хорошо за сорок, надо как-то держать гормоны в узде».
Александр не любил путешествовать в карете, предпочитал езду верхом или пешие прогулки, если не было спешки. Даже несмотря на рессоры, тряска давала о себе знать.
«Надо скорее придумать шины, должен же тут быть какой-то каучук. Вот разделаюсь с врагами и буду искать спецов. Хорошо сказанул – разделаюсь. Ларион говорил, что злыдня опять нарисовалась. Задумала сестре своей напакостить да мне жизнь подпортить. Что там у нее за зеленый кристалл? Надо будет у кикиморы поспрашивать. Да, мне сейчас если и думать о какой-нибудь особи женского пола, то лишь о кикиморе – уж на нее точно не позарюсь. Я ведь не леший, хотя… у хозяина леса вкус весьма недурственный… Так, это вообще никуда не годится!»
Александр выскочил из кареты и, крикнув Буяну, что минут через двадцать догонит карету, углубился в лес.
«Для начала сто отжиманий. – Боярин потратил пару минут. – Теперь найти подходящую ветку и выполнить подтягивания. – И это упражнение заняло совсем немного времени. – Еще бы бревнышко подходящее отыскать вместо штанги».
Еремеев принялся осматриваться, и вдруг где-то неподалеку раздался сдавленный женский крик:
– Помо…
Пришлось переключиться на другую задачу, потому что ноги сами понесли на голос.
Первое, что обрадовало Александра, – женщина здесь была одна. Второе – численность разбойного люда. Всего Еремеев насчитал с десяток. Жертве уже заткнули рот и пытались сорвать с нее одежду, поэтому следовало спешить.
Боярин сразу кинулся в бой, никого не извещая о своем появлении. Одного швырнул в подельников, сбив троих, словно кегли, другого, перекинув через себя, бросил в ствол дерева. Следующих просто свалил ударами по болевым точкам.
– Да он бешеный, валим отсюда! – выкрикнул кто-то из разбойников, и на поляне остались двое: слегка запыхавшийся Данила и не совсем одетая селянка.
– Быстро иди за мной! Выведу на дорогу.
– Ой, спаситель мой! – принялась причитать женщина.
– Ни слова. Хочешь, чтобы они вернулись?
Она резко зажала рот руками и покачала головой.
– Тогда иди быстрее.
«Вот и второй побочный эффект! Эй, пульсирующий, где тебя носит?!» – мысленно закричал Еремеев.
«Данила, что с тобой? – наконец откликнулся источник. – Тебя словно переделали!»
«Ты же меня бросил, вот и пришлось увеличить запасы жизненной силы. Целитель наш сказал, что от этого на девок тянет так, что удержу нет. Ты можешь тягу приглушить? А то я только что какую-то тетку от насильников вызволил, но очень боюсь, как бы ее сейчас от меня спасать не пришлось».
«Может, тебе одно место отморозить?» – предложил пульсирующий.
«Я тебя на всю башку отморожу!» – огрызнулся мужчина, но стоило ему представить кусок льда в брюках, и тяга заметно ослабла. Вскоре они добежали до дороги и выскочили из придорожных кустов прямо перед Буяном.
– Боярин, ты чего такой всклокоченный? И где это девку подобрал?
– Спрячь ее в карету и сам расспроси, куда ее доставить. Пришлось у разбойников отбивать.
Крашенский воевода знал о деликатной проблеме Данилы. Он сразу проводил селянку в карету, отправил к ней одного из подчиненных, а сам поспешил к командиру.
– Тяжко?
– Ой, не то слово. Никогда не думал, что сие может быть ТАКОЙ проблемой. Как глянул на жертву – чуть ее насильников не разорвал на части. И не потому, что спасти желал.
– Ничего, тебе только этот день продержаться да завтрашний, а там все и утрясется.
– В таком состоянии в Смоленске лучше не показываться. Надо будет Мурга в Троицкое позвать.
– Добре, – кивнул воевода. – В Троицком мы тебе баньку истопим, сразу полегчает.
– Будем надеяться, – тяжело вздохнул боярин.
Лис с вечера наблюдал за бывшим особняком гадалки. Он видел, как слуги покинули дом, и знал, что сейчас там осталось всего два человека: дамочка, которая нынче просто обязана отдать Богу душу, и ее телохранитель, эдакий здоровяк. По мужику указаний не было, а потому волшебника его судьба не заботила. Выживет – и черт с ним, сдохнет – тем лучше. Очевидцев своих деяний Лис предпочитал убирать.
Сам чародей никогда не загребал жар собственными руками. Он нанимал исполнителей, выдавал им аванс, оружие, амуницию, инструкции и отправлял на дело. При этом никто из исполнителей лица заказчика не видел, измененный голос нанимателя слышал лишь главарь временной шайки, которого опять же назначал Лис.
