– Так вон в чем дело! – протяжно вымолвила обвиняемая. – Изничтожить лешего, утопить его порученца – тех, кто меня из больших бед выручали, – и все ради меня? А ведь сама ты ни разу пальцем не пошевелила, чтобы помочь. Все наоборот – норовила часть моих угодий оттяпать.
– Я их, кхе-кхе, честно в карты выиграла. Опять же, потом они снова твоими стали.
– И опосля сего ты сразу обо мне «заботу» проявлять задумала. Как мыслишь, в сие хоть кто-то из нас уверовал?
Никто не собирался поддерживать злыдню.
– А шипастые лианы в мое болото тоже из сестринской любви подкинула? – Обвиняемая и обвинительница явно поменялись местами.
– Кхе-кхе, какие еще лианы? Ничего про то не ведаю! – изобразила удивление злыдня.
– Те самые, что все болота убить способны – и мое, и соседние.
– Раз ты здесь, кхе-кхе, то никаких лиан нет и не было. Или ты болотце родимое снова на лешего с порученцем оставила? Дескать, и без тебя справятся, – полным яда голосом прошипела злыдня.
– Уже.
– Что уже? – не сообразила сестрица.
– Справились мы с твоими колючками. Правда, подсобить мне пришлось лешаку с порученцем, но болотце мое родимое уберегли. Ужель бы мы не одолели творения друида поганого, коли самого его смогли изничтожить?
О друиде, хваставшемся своим седьмым друидским поколением, кикиморы слыхали, как и о том, что опасный волшебник пропал на смоленских землях.
– А друида, случаем, не Данила со свету свел? – не удержалась самая младшая из собравшихся.
– Закрой пасть! – рявкнула на нее злыдня. – Я обвинения не закончила!
– Друида мы с лешим заманили к порученцу, а тому оставалось лишь прихлопнуть сумасшедшего старикашку.
– Кхе-кхе, прямо не человек, а монстр непобедимый! Как такого еще земля носит?
– А я гляжу на тебя и думаю: ведь чудище поганое – не сей человек, а кто-то другой, пытавшийся руками шишколобого изничтожить лешака, мое болото иссушить, опорочить имя сестры среди честных подруг…
– Подруг, кхе-кхе? – Злыдня скривилась в усмешке. – А что же ты скрыла от них один островок чудесный на своем болоте? Сама сокровищем завладела неслыханным и ни словом о нем не обмолвилась.
– Какой еще островок? У меня их много.
– А тот, милая сестрица, где источник находится, кхе-кхе.
Среди кикимор тут же поднялся гомон.
– А они что, до сих пор не знают? – изобразила удивление смоленская кикимора.
– Ты ничего нам не говорила! – возмутилась пятая обвинительница.
– Так это злыдня давным-давно должна была рассказать. Она прежде меня много лет владела тем островком. Ужели утаила?
Кикиморы перевели взгляды на злыдню.
– Кхе-кхе, да об чем там было сказывать? Источник спал.
– А теперь? – Старшая кикимора спросила почти шепотом.
– Проснулся, кхе-кхе, а она – никому.
– Так и времени всего ничего прошло, как я вернула свои угодья.
– Источник – это достояние ковена! – тут же подала голос старшая кикимора. – Еще неизвестно, кого из нас он за хозяйку примет.
– Моя правдолюбивая сестрица не все рассказала, уважаемые. Хозяин источника тот, кто его разбудил.
– Кхе-кхе, так ведь разбудил его Данила, – язвительно ввернула злыдня.
– Зато я сумела охмурить человечка, чтобы он мне его отдал. Так что теперича я являюсь владычицей источника по сервитуту, о чем могу поклясться своими угодьями.
– По серв… чему? – переспросила толстушка.
– Сие на языке древних магов, – тут же придумала объяснение смоленская кикимора.
– А по-нашему как будет?
– Тут усе просто. Источник признает лишь меня, а кто другой на остров сунется, сразу смерти предан будет.
– Нехорошо ты поступила, подруга. – Старшая из кикимор покачала головой.
– Сама знаю, – опять тяжко вздохнула смоленская. – Токма другого пути мне сестрица не оставила, так возжелала захватить источник на моих землях. Так и получилось: или я, или она.
– Подруги, сдается мне, не ту мы на судилище вызвали. – Дылда закатала рукава.
– Еще не поздно все исправить, – поддержала ее толстуха.
Остальные также сверлили глазами инициировавшую обвинения.
– Кхе-кхе… – подала голос злыдня. – Я готова войти в круг, ежели в том нужда имеется.
Ее тут же окружили.
Последние пять минут смоленская кикимора не спускала глаз с сестры и заметила перемены в ее поведении – злыдня стала дерганой, засунула руку в свою котомку и держала там.
– Ты, никак, хочешь удивить нас? – спросила недавняя обвиняемая.
– Кхе-кхе… Я тут малость покумекала, подруги, и полагаю, недостойна моя сестрица того, чтобы владеть источником. А раз она завладела сокровищем единолично, то виновна трижды перед всем ковеном. Не желаете ее исключать, кхе-кхе, тогда ничего более не остается. – Злыдня рывком вытащила полупрозрачный кристалл и, подняв его над головой, пробормотала заклятие.
