Определенно сложилось весьма своеобразное положение. Нас, чужаков, курды защищали от своего собственного предводителя! Что бы сказал по этому поводу европейский ротмистр? Да ничего. Такие вещи могут происходить только в диком Курдистане! Я благодаря старому курду мог говорить дальше:
– Мелек Лизана требует крови бея.
– Почему? – спросили меня.
– Потому что по вине курдов было убито много халдеев.
Мои слушатели заметно заволновались. Я дал им некоторое время на обмен мнениями и впечатлениями, а затем попросил их выслушать меня спокойно.
– Я посланник бея, но одновременно и посланник мелека; я люблю бея, но и мелек просил меня быть его другом. Можно ли мне обмануть одного из них?
– Нет, – ответил старик.
– Правильно говоришь! Я нездешний, я не настроен враждебно ни к вам, ни к насара и поэтому должен следовать словам Пророка: «Да будет твое слово защитой твоего друга!» Я буду говорить с вами от имени бея и мелека так, как если бы они сами были здесь. И да просветит ваши сердца Аллах, чтобы никакая неправедная мысль не омрачила вашу душу!
Старик снова взял слово:
– Говори спокойно, господин, говори и за мелека, потому что и он тебя к нам послал. Ты будешь говорить только правду, и мы знаем, что ты и не помышляешь оскорбить или разгневать нас.
– Тогда слушайте, братья! Не так давно в этих горах раздавались крики боли и плач; гулял меч, и кинжал был в руках смерти, многообразной и неуловимой. Скажите мне, чьи руки управляли этим оружием?
– Наши! – послышались торжествующие возгласы со всех сторон.
– А кто погибал от этих рук?
На этот раз выступил вперед ага:
– Насара, да погуби их Аллах!
– Что они вам сделали?
– Нам? – спросил он с удивлением. – Разве они не гяуры? Разве не верят они в трех богов? Разве не молятся давно умершим людям? Разве наши священники не призывают их уничтожить?
Сейчас было бы крайне неосторожно пускаться в теологические споры, поэтому я отвечал просто:
– Значит, вы убивали их за их веру? Вы признаете, что вы их убивали сотнями и тысячами?
– Многими тысячами! – сказал ага гордо.
– Хорошо, у вас есть кровная месть. Должны ли вы удивляться, что родственники убитых восстают и требуют вашей крови?
– Господин, они не вправе этого делать, ведь они гяуры!
– Ты ошибаешься, человеческая кровь всегда остается человеческой кровью. Кровь Авеля не была кровью мусульманина, и тем не менее Господь сказал Каину: «Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли». Я был во многих странах и у многих народов, вы даже не знаете всех их названий, они не были мусульманами, тем не менее практиковали кровную вражду и не удивлялись тому, что вы мстите за кровь ваших близких. Здесь я беспристрастен; не могу сказать, что только вы имеете право для кровной мести, ибо и ваши кровники получили свою жизнь от Бога, а если они лишены права защищаться от вас и вы их все-таки убиваете, то вы лишь подлые убийцы. Вы признаете, что убили тысячи из них; тогда вы не должны удивляться, что они домогаются жизни вашего бея. Собственно, у них есть право потребовать от вас столько же жизней, сколько вы взяли у них.
– Пусть только придут! – пробурчал ага.
– И они придут, если вы не протянете им руку примирения.
– Примирения? Ты сошел с ума?
– Отнюдь. Что вы можете им сделать? Между вами и ими лежит Заб. И это будет стоить вам многих жизней, попытайся вы взять мост или брод. И пока вы будете их завоевывать, к ним придет подмога из Завита, Миниджаниша и Мурги, а также других мест, столь многочисленная, что они вас просто задавят.
Тут поднялся ага, встав в позу обвинителя.
– А ты знаешь, кто виноват во всем? – спросил он.
– Кто? – спокойно спросил я.
– Ты сам, только ты!
– Я? Почему?
– Разве не ты признался нам, что дал им совет перебраться за реку?
Он повернулся к воинам и добавил:
– Видите, что он нам не друг, а враг, предатель?
Я возразил:
– Как раз оттого, что я вам друг, я дал им этот совет; поскольку, как только вы убили бы кого-нибудь из халдеев, они тотчас же умертвили бы бея. Может, мне сейчас вернуться к бею и сказать ему, что его жизнь для вас ничто?
– Значит, ты полагаешь, нам не следует нападать?
– Именно так.
– Господин, ты считаешь нас трусами, которые даже не попытаются отомстить за смерть тех, кто погиб вчера?
– Нет. Я считаю вас храбрыми воинами, а также умными людьми, которые не пойдут бессмысленно навстречу смерти. Вы ведь знаете Заб. Кто из вас пойдет туда, если на той стороне реки стоит враг и встречает вас пулей?
– В этом только ты один виноват!
– Ба! Я спас этим жизнь бею.
– Ты хотел не ему, а себе спасти жизнь!
– Ты ошибаешься. Я и мои спутники – гости мелека. Только бей и курды, которых взяли вместе с ним, – в плену. Они умрут, как только вы начнете военные действия.
– А если мы не поверим, что ты гость мелека, как ты нам это докажешь?
– Стоял бы я здесь, будь я пленником?
– Он мог бы тебя отпустить, положившись на твое слово. По какой причине он взял тебя под защиту? Кто рекомендовал тебя ему, мелеку из Лизана?
Мне пришлось отвечать, и, признаться честно, я стыдился называть имя женщины.
– Меня ему рекомендовала одна женщина, которую он очень уважает.
