Когда Марчи сняла упаковку с бутылки граненого стекла, на которой аккуратными печатными буквами в арабском стиле было написано: «Джинн Номер Семь», то подумала, что это духи от тети Хепсибы. Её свадьба намечалась через четыре дня и Эмили Пост говорила, что у невесты всего должно быть по дюжине. Пробка не поддавалась, Марчи дернула и она разбилась на миллион осколков…
Когда Марчи развернула упаковку с бутылки граненого стекла, то подумала, что это духи, «Чудесненько, — сказала она с сарказмом. — Свадьба через 4 дня, и нечего надеть, а тетя Хепсиба присылает духи!»
Нельзя сказать, что Марчи отличал излишний меркантилизм. Но тетя Хепсиба, но общему мнению, купалась в деньгах, а тратила лишь около 40 долларов в год. Она жила в Египте, в экзотической хижине, поскольку, по ее словам, она хотела впитать в себя Аромат Востока… с большой буквы. Она писала Марчи — ее единственной родственнице — длинные нелепые письма о красоте Востока и Восторгах Созерцания, письма, которые Марчи покорно прочитывала и на которые также покорно отвечала: «Дорогая тетя Хепсиба, надеюсь, Вы хорошо себя чувствуете…».
Она вздохнула и посмотрела на этикетку. Печатными аккуратными буквами в арабском стиле было написано: «Джинн Номер Семь». Марчи недоуменно пожала плечами.
Ну что, подумала она, вероятно, chi-chi и очень дорого. Если на этой неделе обойдусь без ленча, то смогу купить модное неглиже, и, может быть, пару новых перчаток, чтобы надеть в церковь. Грэгу понравятся духи, и если мне удастся сохранить работу еще несколько месяцев после свадьбы, то все будет о'кей, конечно, Эмили Пост говорит, что у невесты всего должно быть по дюжине, но не все же так могут.
Она было положила духи в ящичек стола — время ленча почти истекло, но тут ей захотелось вынуть пробку. «Я только чуть-чуть понюхаю», — подумала она…
Пробка не поддавалась, Марчи дернула, и дыхание у нее перехватило от странного, глубокого аромата. «Довольно сильный запах», — подумала она, держа вынутую пробку в руке, затем моргнула и уронила ее на пол, граненое стекло разбилось на миллион кусочков.
Марчи была нормальным представителем своего поколения, то есть кинотеатр она посещала исправно. Она видела фильмы «Синдбад-Мореход» и «Багдадский Вор», поэтому, конечно, сразу поняла смысл происходящего, когда текучее благоухание трансформировалось в огромную нависающую фигуру со смутно очерченным восточным лицом.
— Господи… — выдохнула Марчи и затем, боясь за потолок офиса, скомандовала: — Эй, высунь голову из окна, быстро!
— Слушаю и повинуюсь, — сказала шипящим голосом огромная фигура. — Но, о повелительница, это может привлечь внимание. Позволь мне, — и он быстро ужался до менее обширных размеров. — Дворцы теперь не делают большими, не правда ли? — спросил он доверительно.
— Определенно, нет, — выпалила Марчи. — Ты — джинни?
— Я — нет, — фигура сказала со строгостью. — Ты читать умеешь? Я джинн — Джинн Номер Семь, если быть точным.
— Э… вы имеете в виду, что должны выполнять мои желания? — спросила Марчи.
Джинн нахмурился. — Тут есть неясность, — пробормотал он. — Раз пробка бутылки разбита, меня больше нельзя в ней запечатать. В то же время, поскольку ты так великодушно меня выпустила, я с радостью выполню одно желание. Каким оно будет?
Марчи не колебалась ни секунды. Выпал шанс соорудить хороший свадебный подарок из забавной старой бутылки тети Хепсибы. Она победно улыбнулась.
— Я выхожу замуж через несколько дней, — начала она.
— Тебе нужен эликсир любви? Вечной красоты?
— Нет, сэр. — Марчи пожала плечами, ока мигали арабские сказки еще маленькой девочкой и знала о невозможности волшебной сделки с джинном. Нет, вообще-то я просто хотела свадебное приданое. Что-нибудь милое, что можно надеть на свадьбу, и все такое прочее…
— Боюсь, что не совсем тебя понял, — джинн нахмурился. — Приданое? Этого слова в мое время не было. Не забывай, в последний раз я выходил из бутылки, когда царь Соломон был еще в пеленках.
— Ну ладно, простыни, полотенца, нижние юбки, ночные рубашки, — начала Марчи, но тут же отбросила это. — Ладно, просто дай мне всего по дюжине, сказала она джинну.
— Слушаю и повинуюсь, — произнес джинн нараспев. — Куда все это положить, о повелительница?
— А, в мою комнату, — сказала ему Марчи, затем, вспомнив спальню за пять долларов в неделю, добавила: — Может быть, тебе понадобится комнату несколько расширить, но ты сможешь это сделать, не правда ли?
— О, разумеется, — сказал джинн небрежно. — Джинн, моя дорогая повелительница, может все. А сейчас, прощай навсегда, и благодарю за то, что освободила меня.
Он исчез так быстро, что Марчи протерла в недоумении глаза, и маленькая бутылка из граненого стекла упала на пол. Через секунду Марчи подняла ее, стараясь уловить ее запах. Странный слабый аромат еще чувствовался, но сама бутылка была пуста.
— Во сне мне все это привиделось? — спросила она себя, испытывая головокружение.
…Прозвенел звонок и другие машинистки вернулись к своим столам.
— О! — произнес кто-то, — ты что, Марчи, просидела здесь весь ленч?
— Я… я вздремнула, — ответила Марчи и осторожно сунула граненую бутылку в ящичек своего стола.
