Мы со Шпачеком подъехали к Бардеёву как раз в тот момент, когда командир 3-й бригады покидал его. Над городом полыхало зарево пожаров. И вдруг передо мной во всей красе предстали ратуша в стиле ренессанса, готический собор и старинные городские здания вокруг квадратной площади. Все это великолепие настолько околдовало меня, что ничего другого я уже не видел. К нам подбежали жители, они что-то говорили, а я никак не мог оторвать восхищенного взора от каменных шедевров. А ведь все это гитлеровцы намеревались уничтожить!
Водитель Шпачек смотрел на вещи иначе. На площади горел винный магазин. Мой Шпачек стремглав кинулся внутрь дома и так долго не появлялся, что я уже не верил в его возвращение. Наконец он вынырнул наружу, весь окутанный дымом, неся под мышкой сосуд с ромом. Слащаво улыбнувшись, Шпачек вручил мне свою добычу. Глаза у него слезились от дыма, грудь сотрясал кашель, но тем не менее он по-своему был счастлив и необычайно возбужден. Тот сосуд до сих пор хранится у меня дома, и, когда я смотрю на него, невольно вспоминаю чудесные памятники старины, уцелевшие в Бардеёве.
Колонны войск 11-го стрелкового корпуса шли на запад. Догорали отель "Республика", городские мельницы и некоторые торговые предприятия, подожженные ночью гитлеровцами. Люди выбирались на свет из подвалов.
Нам нужно было наращивать темпы преследования. Некий пан Плацал на ходу подарил мне кусок зельца и краюху душистого хлеба. Мы двинулись дальше.
К Прешову и дальше на запад
В ходе преследования противника я направлялся к Прешову. Мне хотелось своевременно получить исчерпывающую информацию о положении на фронте. И эта поездка чуть не стала для меня роковой.
Мы въехали в деревню Демьята у Рославице как раз в тот момент, когда арьергардная часть противника взорвала мост через речку. Взрывом сорвало крыши близлежащих домов, разметав их во все стороны. Чтобы миновать возникшие на пути завалы, мы решили поехать вправо от моста вдоль речки. Невдалеке мы увидели группу местных жителей. Судя по их поведению, они приветствовали появление первых чехословацких воинов. Вдруг один из жителей побежал в нашу сторону, что-то крича и энергично размахивая руками. Это было не похоже на выражение радости. Наоборот, на его лице отразился испуг. Когда он подбежал ближе, до нас донеслись слова: "Мины, мины!.. Вы наехали на мину!" Мы выскочили из машины и прошли назад по снежному следу. Человек был прав: правыми колесами мы коснулись наспех зарытой противотанковой мины, одной из тех, которыми немцы перед отступлением заминировали объекты возле моста. Достаточно было нам проехать на несколько миллиметров правее, и от нас ничего бы не осталось.
У этого происшествия было веселое продолжение. Мы зашли в один из близлежащих крестьянских домов. Вдруг в избу вбежал сапер. Он посоветовал открыть окна и двери, поскольку саперы сейчас собираются уничтожать собранные мины. Крестьянин категорически отказался пускать в дом холод. "Ерунда!" - отрезал он и махнул рукой. Еще не кончилась его перебранка с женой, которая намеревалась открыть окна, как раздался страшный взрыв, и все стекла из окон и дверных перегородок вылетели прочь. При виде этого крестьянка, схватив кочергу, начала бегать за своим мужем вокруг стола, сопровождая свои удары отборными словечками. Финала мы не знаем, так как крестьянин дал стрекача.
Этот случай с минами напомнил мне другое происшествие, свидетелем которого мы стали незадолго до того. Тот случай, правда, имел трагический конец. Где-то под Бардеёвом мы догоняли на своем "виллисе" крестьянскую подводу, запряженную парой лошадей. На ней сидели возница и два чехословацких офицера. Когда до подводы осталось метров триста - четыреста, раздался сильный взрыв. Все вокруг окуталось черным дымом. Постепенно место взрыва прояснилось. На снежной равнине в диаметре ста метров вокруг мы увидели лишь несколько темных пятен да осколки колес - все, что осталось от троих людей и двух лошадей с повозкой...
20 января 1-й чехословацкий армейский корпус вышел из подчинения 1-й гвардейской армии генерал-полковника Гречко и был включен в состав 18-й армии генерал-лейтенанта Гастиловича, с которой он действовал до самого конца войны. 18-я армия наступала от Кошице в направлении Маргецани, Кромпахи, Спишске-Нова-Вес. До конца января корпус обеспечивал правый фланг армии, и, хотя в оперативном отношении здесь было вспомогательное направление, каждый шаг вперед стоил нам тяжелых потерь в ходе ожесточенных схваток с врагом.
