Мы продвигались на юг вдоль левого берега Дуная. Река, казалось, промерзла насквозь. Белая, утомительно однообразная поверхность льда вернула меня из мира воспоминаний. Но прежде чем окончательно расстаться с прошлым, я почему-то вдруг вспомнил о своих друзьях. Рядом спали дети. Почему их лишили родного крова и отправили на чужбину? Почему тысячи и тысячи мирных граждан были изгнаны с родной земли? "Мюнхен" - крупнейшая политическая афера того времени - обернулся трагедией не только для чешского народа; он пошатнул международный авторитет тех западных держав, которые потворствовали ему. Трудно идти в смертельный бой с камнем на шее, но все-таки мы не должны были капитулировать...
Мы двигались в сторону Будапешта. По мере приближения к столице вагон заполнялся людьми. Милан спал. Проснувшись, он сел, широко открытыми глазами посмотрел на меня и окружающих, и тут мне показалось, что он вспомнил те слова, которые я шептал ему на ухо, прежде чем он заснул. Наша судьба висела на волоске: я был безоружен, я не мог сейчас запретить ему говорить. Но Милан молчал. Он не проронил ни слова. Резко отвернулся и всю дорогу упрямо смотрел в окно. На вокзале мы сошли с поезда, накупили венгерских .газет и, быстро смешавшись с толпой, вышли на площадь. Мы шли куда глаза глядят. Милан продолжал молчать. Он так старательно молчал, что я наконец не выдержал и, улыбнувшись, сказал ему:
- Вокруг нас теперь добрые люди, и ты можешь свободно говорить.
Итак, мы прибыли в Будапешт. Без документов, нелегально, с детьми, которые не отставали от нас ни на шаг. Куда дальше? Я знал: улица Фё, дом No 17, французское консульство, сказать "Буни". Это был пароль, который мне дали в Праге...
- Улица Фё? Вам нужно перейти на ту сторону реки и по набережной свернуть в первую улицу направо, - объяснила встречная женщина.
От Дуная тянуло холодом. Прямо перед нами возвышалась неприступная Рыбацкая башня, венчавшая крепостные стены.
Сразу же за мостом начиналась длинная улица Фё. Будапешт пробуждался. Благочестивые, нарядно одетые горожане спешили к утренней мессе, а мы, неухоженные, в оборванной одежде, изнывающие от голода и жажды, плелись вверх по улице.
У ветхого строения под No 17 сидел бородатый старик и читал газеты. Табличка на доме No 18, стоявшем на противоположной стороне улицы, подтверждала, что именно здесь находится консульство Французской республики. Значит, они не хотят ничего делать на территории консульства и с этой целью решили использовать дом No 17?
А как же пароль? Где искать мифического господина Буни? А может, это вовсе и не имя? Я обошел весь дом снизу доверху, звонил во все двери никто ничего не знал. Когда жилец с последнего этажа сказал мне: "Я такого не знаю", рухнули все мои надежды. На какое-то мгновение мне показалось, будто бородач следит за мной, но я ошибался. Меня охватило смятение, которое я попытался скрыть от жены.
Как быть с семьей? Мне необходимо было куда-нибудь ее пристроить. Мы снова пошли вверх по улице, и тут я увидел кафе. За столиками сидели офицеры. Это было офицерское кафе. Пожалуй, здесь мои будут в безопасности. Я оставил семью в кафе и дальше пошел один.
Теперь было легче. Чтобы обеспечить нашу безопасность, нужно еще сегодня попасть в консульство. У входа в консульство дежурил жандарм. Двадцать шагов вправо по улице, двадцать шагов обратно. Улучив момент, я приготовился уже броситься к двери, как увидел издалека непонятную круглую ручку у входа. Может, дверь заперта? Будешь ломиться, жандарм услышит и арестует за попытку проникнуть на территорию иностранного представительства. Тогда - конец. Хорошо, что я вовремя остановился. Незаметно я продолжал осматривать дом: нельзя ли проникнуть в него каким другим путем? Кажется, такой возможности не было. Жандарм продолжал отмерять свои шаги и был все время начеку.
Огорченный, я вернулся в кафе. Франтишка улыбнулась мне: она могла себе это позволить, так как не подозревала о моих переживаниях.
- Все будет хорошо, - успокоил я ее, хотя на самом деле хорошего было мало. Сейчас не могло быть и речи о том, чтобы уходить из кафе, хотя и оставаться здесь тоже было рискованно: на нас могли обратить внимание. Куда же идти? Помощи просить было неоткуда.
Охваченный волнением, я вновь направился к французскому консульству. Там, выражаясь языком газетчиков, "обстановка продолжала оставаться без изменений". Но время, :время! Для Франтишки, сидевшей в кафе, оно тянулось слишком медленно; для меня же летело катастрофически быстро. Я бездействовал, когда нужно было что-то предпринимать. Но что? Жена тоже начала беспокоиться. Вернувшись, я заметил, что она смотрит на меня беспокойным пытливым взглядом. Что означает этот взгляд, я уже хорошо знал!
Интересно, а где те двое, из Брезовы? В Федымеше они садились в поезд вместе с нами, а в Будапеште исчезли. Не могу сказать, что мне их не хватало, но в данной ситуации хорошо бы держаться всем вместе.
