Дул приятный прохладный ветер. Владимир глубоко вдохнул свежий ночной воздух и испытал облегчение после затхлого запаха вагона. Вокруг не было ни души. Метрах в ста он увидел низкие строения. Их едва освещал фонарь, раскачивающийся на деревянном столбе. Владимир пригляделся. Это были казахские мазанки с плоскими крышами. Рядом с одной из мазанок он различил лежащую на земле козу, привязанную к колышку. В голове промелькнула невеселая мысль, что это проделки проводницы. Эта немолодая шлюха с золотой фиксой и вызывающе накрашенным ртом всю дорогу делала ему недвусмысленные намеки, но он не удостоил ее даже разговором. И вот наступила расплата. Он почти поверил, что его высадили не на той станции, но было уже поздно: от поезда в ночи остались лишь едва различимые габаритные огни последнего вагона.
Вдруг он услышал чьи-то шаги, обернулся и увидел, что по направлению к нему идет человек с чемоданом в руке. Обрадовался и двинулся навстречу. Человек оказался подполковником. Владимир отдал честь и представился. «Вы без головного убора», – неодобрительно заметил подполковник. Владимир впопыхах надел шапку и отдал честь еще раз. В ответ подполковник назвал свое звание и фамилию. Вместе они прошли ближе к свету. Подполковник снял шинель, шапку сунул под мышку. Затем достал из кармана галифе внушительных размеров платок и принялся вытирать мокрое лицо и шею, предварительно расстегнув крючки кителя.
Владимир несколько успокоился, решив, что подполковника по ошибке высадить не могли. А с другой стороны, хотелось, чтобы это была ошибка. Гнетущее отсутствие признаков цивилизации и безлюдье вокруг радовать не могли. Лишь фонарь, со скрипом гоняющий по земле желтое пятно, свидетельствовал о том, что электричество сюда уже провели.
Подполковнику было лет сорок. Выражение его лица не оставляло сомнений в том, что он обескуражен увиденным и недоволен. Закончив вытирать себя платком, он спросил:
– Так вы медик?
– Так точно.
– Откуда прибыли?
Владимир, без всякого умысла, ответил лаконично:
– Из Кандалакши.
Недовольный подполковник оказался не силен в географии и в краткости ответа усмотрел непочтение. Не дождавшись пояснений, съязвил:
– Это что – деревня такая? Чем она знаменита?
– Это небольшой город на берегу Белого моря, – уточнил Владимир и спросил: – Товарищ подполковник, вы не знаете, как можно добраться… до места?
– За мной должны были прислать машину, надо подождать, – неохотно ответил тот.
Через некоторое время произошло чудо: вместо верблюда или сайгака, что было бы естественно для этих мест, из темноты, предварительно дав о себе знать нарастающим шумом мотора, неожиданно вынырнул армейский газик. Старший машины – молоденький лейтенант – представился и уточнил фамилию подполковника. На Владимира никакого внимания не обратил, старший лейтенант в его планы не вписывался. Но не подвезти попутчика было невозможно. Офицеры быстро загрузились, газик лихо развернулся и двинул обратно во тьму, рассекая ее светом фар.
Ехали долго и тяжело. Газик трясло и кидало из стороны в сторону. Разговаривать не хотелось. Радовал только встречный мартовский ветерок, усиленный скоростью автомобиля. Понять, где они едут, было невозможно: то ли по совершенно отвратительной дороге, то ли по бездорожью. Оставалось загадкой, как солдат умудрялся гнать машину в кромешной тьме без каких-либо видимых ориентиров.
Подполковника высадили около деревянного барака, освещенного болтающейся над крыльцом лампочкой. Он исчез внутри барака вместе с лейтенантом, но ненадолго, скоро вернулся, поинтересовался у Владимира его назначением, сказал: «Вас довезут» – и попрощался. Временно, на одну ночь, Владимира разместили в палатке строителей, лейтенанту пришлось подбросить его до места.
Кровать была застелена грубым колючим одеялом, постельного белья не было. Содержимое подушки свалялось комом. От нее неприятно пахло гнилой сыростью. В галифе и свитере Владимир лежал на спине, заложив руки за голову. Тишину нарушал дружный храп обитателей палатки и скрип кроватей. От духоты, посторонних звуков и новых впечатлений никак не удавалось заснуть.
С соседней койки поднялся едва различимый силуэт.
– Что, не спишь?
– Не получается.
– По первости ни у кого не получается. Куришь? Пойдем, подымим.
Владимир спрыгнул со второго яруса. Они вышли на свежий воздух и сели на лавку перед входом в палатку. Силуэт оказался молодым офицером с взъерошенными волосами. На нем были спортивные штаны и армейская тужурка, наброшенная на майку. Владимир назвал себя. «Сергей», – представился офицер и пожал протянутую руку. Владимир предложил «Любительских», они закурили.
– Спать тут хрен заснешь, – начал Сергей. – Ничего, привыкнешь. Сначала сложно, все ворочаются, пружинами скрипят. Но после втянешься, никуда не денешься. За день так вымотаешься, что все по фигу будет, спишь как мертвый.
– А почему ворочаются? Клопы?
– Не без этого. А может, баб во сне тискают, – хохотнул Сергей. – Скоро комары подтянутся, мать их. Но главное, чтоб скорпион в трусы не залез.
– Это жук?
