Еще одно путешествие по коридорам ВБП завершилось подъемом по винтовой лестнице, которая привела в небольшой зал, накрытый прозрачным магическим куполом. В центре зала стоял на массивном штативе телескоп, размерами почти не уступающий тому, что я видела в академии в сидхийской Столице, только разница была в том, что там телескоп был магический, позволяющий наблюдать за звездами, игнорируя тот факт, что располагался он под землей.
– Надеюсь, обстановка тебя устраивает?
Я вздрогнула, выныривая из омута воспоминаний, и посмотрела на Дрейка, словно впервые его увидела.
– Даже более чем,– тихо ответила я, глядя наверх, туда, где на темно-фиолетовом бархате ночного неба переливались разноцветные звезды.
Я так увлеклась этим зрелищем, что не сразу осознала то, что освещение Дрейк так и не зажег и мы стоим почти в полной темноте, что в общем-то неудивительно. И я, и Дрейк – создания ночи, а не дня. И наше солнце по большей части – это луна.
– Больше ничего не надо?
– Наверное, нет.
Я прошла к телескопу и улеглась на специальную кушетку, расположенную так, чтобы удобно было рассматривать то, что находится на небе, не задирая постоянно голову. Немного отрегулировала линзы, чтобы подстроить их к сидхийскому зрению.
И с головой погрузилась в бесконечные звездные дали. Алые гиганты, темно-синие звездочки, танцующие в скоплении Глаза. Проносящаяся комета, оставляющая за собой яркий бело-голубой след...
Комета?
– Дрейк, а тут комета пролетает,– радостно сообщила я, возясь с настройками телескопа и надеясь улучшить резкость.
– Она там еще долго пролетать будет, дня два минимум. Эта тут каждые сто лет летает.– Дрейк склонился надо мной, легким движением налаживая резкость.– Так лучше?
– Намного, спасибо,– улыбнулась я, отлипая от окуляра.– Надеюсь, что я еще раз увижу ее. Через сто лет.
«Только если перестанешь вести себя столь безответственно».
Я подумаю над этим.
Спустя примерно полчаса, когда во мне проснулась совесть, я отодвинулась от телескопа и села. Поискала взглядом Дрейка и с трудом обнаружила его в дальнем углу с помощью Фэя. Вот что называется галантностью – стал невидимкой в буквальном смысле слова, только чтобы не мешать.
«Лесс, спустись наконец-то с небес на землю! Ты всерьез считаешь, что столь старый вампир только ради твоего спокойствия скрылся в темноте?»
После твоего комментария – нет.
Я встала с кушетки и, бросив последний взгляд на медленно тающие в небе звезды, шагнула к двери. Дрейк вышел «из тени» столь стремительно, что на миг у меня екнуло сердце – если бы не Фэй, то история с дротиком наверняка бы повторилась. Ну не привыкла я к такой качественной вампирской маскировке, особенно когда она используется в мирных целях.
«На твоем месте я все же не расслаблялся бы. От укуса вампира я вряд ли сумею тебя вылечить».
Ты прав. Слишком я размякла. Конечно, своевременное спасение, красивый мужчина и звезды – это хорошо, но всему есть своя цена.
«Именно».
Я только вздохнула, отметив, что раны уже не настолько беспокоят, видимо, Фэй продолжает работу по исцелению меня, любимой, и последовала за подозрительно молчащим Дрейком, который честно довел меня до двери каюты и откланялся, растворившись в ближайшей тени. Я немного постояла у соседней двери, вслушиваясь в тишину, но Джерайна либо не было у себя, либо он уже давно спал.
«Чего и тебе советую».
Ага, делать-то в общем-то нечего.
«Я не об этом. Лететь вам всего пару дней. За это время рекомендовал бы тебе подлечиться как следует, чтобы быть готовой ко всем возможным сюрпризам».
Угу, типа Джерайна, прыгающего по крышам с помощью своего ковыряльника. Жу-у-уткая психологическая атака! Враги сдохнут от смеха.
«Лесс, ты где такое видела?!»
У меня живое воображение.
«Ну и...– голос Фэя прервался обиженным пыхтением,– как с тобой можно серьезно разговаривать?!»
Иногда это невозможно, смирись,– мысленно хихикнула я, закрывая за собой дверь отведенной мне каюты.
Летим, однако. Все лучше, чем самим пилить через иррестанские кордоны.
Увидеть д’эссайна – к неприятностям...
А не заметить его – к еще большим.
Обычно д’эссайны плохо понимают необходимость дома. В любой момент ты должен быть готовым изменить внешность и смыться, взяв с собой лишь свой клинок да запас еды в дорогу. Привязываться к вещам смертельно опасно, потому что от разъяренной толпы не спасет ни сила, ни регенерация. Их все равно будет больше. Поэтому – никаких привязанностей. Ничего такого, чего ты не можешь забрать с собой. У нас, как и у вампиров, практически не было «собственной» территории – мы существовали в симбиозе с другими видами. И, если уж начистоту – в нашем языке нет слова «родина». Да, можно сказать «место, где я родился», но смысла, который любят вкладывать в это понятие люди, уже не будет. Как и какой-либо привязанности д’эссайна к месту его рождения.
