"Мелодия" долгие годы была монополистом в сфере звукозаписи. Это приводило к тому, что "Шестой лесничий", например, записывался едва ли не два года. За это долгое время альбом словно выдохся и хорошие вещи, составившие его, не прозвучали. Как в свое время анемичным вышел альбом "Равноденствие" "Аквариума", так, в конечном счете, малокровным и вяловатым вышел алисовский "Лесничий".
"206, ч. 2" - альбом, который целиком, в итоговом его варианте, мне так и не довелось услышать. Судьба оригинала этого альбома Константину неизвестна. Так, во всяком случае, он мне сказал.
Вершиной на сегодняшний день является "Шабаш" - двойной концертный альбом. Смущает только качество пластинок. А так - отличное оформление, отличные песни, мощная энергетика. И главное, в нем "дышит дух".
Когда выйдет в свет эта книжка, наверное, уже будет выпущен альбом "Для тех, кто свалился с Луны", над которым работает сейчас "Алиса".
А я мечтаю, что когда-нибудь Костя все же выпустит акустический альбом. Или, как модно теперь говорить, осуществит проект. Ведь только счастливчики, побывавшие на ушедших в прошлое "квартирниках" да редких акустических концертах, которые можно пересчитать по пальцам, поймут меня.
Тогда и те, кому многие мои разглагольствования "о поэте и поэзии" показались лишними, поняли бы, о чем я так настойчиво твердила на протяжении многих страниц о каком таком Слове, о каких таких корнях и традициях.
Акустические песни Кинчева - это еще и не всегда прослеживающаяся на больших "электрических" концертах романтика, светлая грусть и даже порой сентиментальность. Кинчев в акустике - это малоизвестный Кинчев. Скажите, многим ли довелось слышать его неоконченную балладу:
Или "Маленький, забытый всеми театр", "Лунную воду", или удивительно трагичную и в то же время светлую песню "Танцевать".
С последней, может быть, повезет больше. Сейчас группа делает ее в "электричестве", и Костя хочет включить ее в новый альбом.
Как мы любим дробить время. Теперь его делят на время до августа 91-го и после августа. Послеавгустовская эпоха "для веселия мало оборудована", как говорил поэт-трибун.
В марте 92-го, когда на улице было трудно увидеть улыбающееся лицо, когда все говорили только о талонах, ценах, не о грядущем - о свершающемся апокалипсисе, когда лилась кровь в Карабахе и Приднестровье, когда по вечерам на улицы стало небезопасно выходить, да и в квартирах своих не очень чувствовали себя уверенно, когда сердцами овладела безысходность и отчаяние, а умами - ненависть… В один из мартовских дней позвонил мне Костя Кинчев. Он всего на два дня приехал из Москвы. Я всего на два дня приехала в Петербург, ибо уже почти год стараюсь бывать в родном городе как можно меньше и предпочитаю жить за городом. Мы договорились о встрече - не виделись очень давно, почти полгода, со дня похорон Майка Науменко. Но встретиться нам не удалось. Он хотел побыть с сыном.
Уже перед самым поездом, вечером Костя позвонил мне. В трубке звучал не только его голос, но и голос Женьки - Евгения Константиновича, человека не по годам рассудительного.
- Нин, видишь, не получается у нас встретиться… Я с Женькой… Хотелось с ним побыть…
- Да что ты, конечно, я ведь понимаю…
Мы поговорили о том, о сем. Я уже начала прощаться, и тут Костя стал звать меня приехать в Москву:
- Слушай, приезжай, мне надо тебе сказать одну вещь… Я понял…
- Что?
- Ладно, слушай, я сейчас тебе расскажу. Только бы сформулировать. Я теперь лучше стал формулировать, чем раньше, но еще не очень…
И он сформулировал. Смысл важного сообщения был в том, что Кинчев понял, наконец, что означает триединство Господне! Отец, Сын и Святой дух - он все про это понял. Сначала была эра Отца. Наше тысячелетие - это эра Сына. Отец послал Сына, чтобы мы опомнились, чтобы спасти нас. Эра Сына - эра Слова.
- А сейчас… - и голос его стал торжественным, - сейчас наступает эра Духа… Слово отомрет, оно уже не будет нужно, все будут понимать друг друга без слов, телепатически. Третье тысячелетие - эра Духа святого! Духа, понимаешь?!
Господи, думала я, среди хамства и злобы, среди нищеты и варварства, в дни нравственного затмения, в дни кровавых стычек и черной лжи, обмана народа и наглой сытости сильных мира сего - в эти дни звонит человек и говорит, что грядет Царство Духа!
Я не знаю, как все повернется дальше. Могу ли я знать? Я всего лишь человек. "Придут другие, еще лиричнее, но это будем не мы - другие…" Так говорил когда-то любимый мною в школьной юности поэт Андрей Андреевич Вознесенский. Придут другие…
