– Вам надо полежать. Давайте я помогу.
Секретарша подхватила его под руки и, аккуратно подведя к дивану, уложила, подпихнув под голову маленькую подушечку. Еще никогда хозяин не был таким бледным. Испуганная Лариса Петровна присела рядом в кресло.
– Вы закройте глаза и лежите спокойно, – произнесла она. – А я рядом посижу.
Спустя пятнадцать минут Сухидзе уже дышал ровно, и краски жизни стали приливать к бледным щекам. Вахтанг Багратионович сел.
– Все. Отошло, – с благодарностью глядя на своего секретаря, сказал он, после чего встал и прошел к столу.
– Вам бы вызвать скорую и сделать кардиограмму, – заботливо предложила Лариса.
– Никаких врачей! Мне нужен только покой. Иди, скажи шоферу, чтобы подавал машину. Отлежусь дома, высплюсь, и все пройдет.
Лариса Петровна послушно вышла, но буквально через две минуты дверь в кабинет открылась, и, как бывало раньше, по-хозяйски вошла его супруга собственной персоной. Сухидзе сначала обомлел от такой неожиданности, но уже через пару секунд, ощутив прилив новых сил от счастья видеть свою супругу, вскочил со своего тронного стула. Вот сейчас и закончится весь этот кошмар!
– Как я рад! – крикнул он и бросился навстречу, раскинув руки для объятий.
Но женщина ловко увернулась.
– Ты оказался намного лучше, чем я думала, но не до такой степени, чтобы я с тобой обнималась, – усаживаясь в кресло, проговорила она, глядя на мужа. – Переписать все имущество на меня – это благородно с твоей стороны.
– Что?! – изумился Сухидзе. – Это тебе отец сказал?
– При чем тут отец. Ты. Ты сам мне сказал.
– Когда? – опешил Сухидзе.
– Час назад по телефону, и просил срочно приехать, – удивленно глядя на супруга, ответила мадам.
– Полная чушь! Я тебе вообще не звонил! – в сердцах выкрикнул он.
– Как не звонил? – вскинула бровки супруга. – Ты сказал, что нам надо встретиться, чтобы оговорить все подробно.
Жена Сухидзе достала из сумочки изящный носовой платочек и подтерла свой носик. У нее был насморк, и от этого она слегка гнусавила.
– Ты сказал, что хочешь переписать на меня всю свою недвижимость послезавтра. – И она снова вытерла носик.
– А почему же не прямо завтра? – истерически захохотал Вахтанг Багратионович.
– Потому что завтра День Победы, девятое мая, и юридические конторы закрыты, – напомнила жена, напряженно глядя на нервно хохочущего супруга. – Ты сказал, что нам надо подготовить все бумаги и десятого числа ты поведешь меня к нотариусу. Ты хочешь сказать, что не говорил этого?
– Нет! – заявил муж, и у него стала подрагивать щека. – Я этого тебе не говорил, и я тебе не звонил!
– Да, теперь я вижу, что ты действительно не в себе. Отец меня предупреждал, что у тебя явные признаки шизофрении, но я не думала, что все так серьезно, – озаботилась жена, и ее глаза увлажнились набежавшими от сочувствия слезами.
Она уже была близка к тому, чтобы простить мужу все, раз их разрыв так страшно и неадекватно отразился на его здоровье. «Вероятно, он действительно меня любит», – подумала она про себя, и чувство нежности к мужу переполнило ее сердце.
– Тебя надо срочно показать врачу, – проворковала она.
– Не надо меня показывать никакому врачу! – вдруг нервно закричал Сухидзе, отчаянно размахивая руками, как будто боролся с кем-то. – Я все понял!!! Вы хотите объявить меня ненормальным?! Запереть в сумасшедший дом?! Не выйдет!
У него потемнело в глазах, и все поплыло какими-то черными пятнами. Он стал отчаянно искать руками хоть какую-нибудь опору, но ее не было. Вахтанг Багратионович задыхался от охватившего его гнева, речь стала невнятной, язык заплетался.
– Вы!.. Я!.. Я!.. У меня!.. Да я вас…
Вахтанг Багратионович судорожно глотнул в последний раз ртом воздух, руки, еще раз взметнувшись, безжизненно повисли вдоль тела, и, издав какие-то совсем нечленораздельные звуки, он упал навзничь на старинный ковер ручной работы, лежащий между диваном и письменным столом. Жена стояла, не в силах двинуться с места от всего только что услышанного и увиденного и, наконец, придя в себя, закричала:
– Лариса!
Когда приехала скорая помощь, Вахтанг Багратионович Сухидзе был уже мертв. Его сердце перестало биться. По воле судьбы он умер по той же причине, которую устраивал своим удачливым клиентам и врагам. Прибыла и милиция. Составили протокол, подтверждающий, что смерть была не насильственная. Все присутствующие расписались, после чего тело уложили в полиэтиленовый мешок, застегнули молнию, погрузили на носилки и увезли в морг.
Новость быстро распространилась по залу, и из уважения к хозяину казино закрыли.
Не открыли его и на следующий день, в День Победы. В такие праздники Сухидзе обычно открывал казино раньше, так как посетители в этот день пили с утра, и уже днем им хотелось развлекаться. Но в этот раз вдова объявила траур. Прибыль ее мало интересовала. Смерть мужа, да еще прямо у нее на глазах, потрясла ее. Она была безутешна.
Команда Крылова также не ожидала такого поворота событий. Вновь карта, разыгранная в их игре, которая должна была привести к суду, была бита. Но кто же знал, что страсть к деньгам может остановить сердце?