– Нет. Что ты! – залилась звонким смехом Людмила Егоровна. – Только два. Остальные кольца от мамы достались. Я люблю, когда пальцы украшены. Моя мама всегда так носила, и мне это безумно нравилось.
– Мне тоже нравится.
– Надо только подбирать кольца по сочетаемости. Не украшать руки, словно это елка. Ты это запомни.
– Запомню, – проговорила Аня, приняв первый наглядный урок о ношении драгоценностей.
На ее пальце тоже было маленькое золотое колечко с крошечным рубином. Это колечко подарили ей родители и старший брат Алексей, когда ей исполнилось шестнадцать.
– И какой же ты институт в Москве выбрала? – поинтересовалась Людмила Егоровна.
– Театральный.
– Актрисой, значит, хочешь быть? – взглянула на Аню с интересом попутчица.
– Да.
– Ну, что ж, тогда правильно, что в Москву едешь.
Женщина о чем-то задумалась, и в купе повисла тишина. Был слышен только перестук колес.
– А ты знаешь, что у нас во Владивостоке родился Юл Бриннер? – вдруг неожиданно спросила она.
– Какой Юл Бриннер? Актер, что ли? – изумилась Аня.
– Ну да. Тот самый, что играл в старом американском кино «Великолепная семерка». Видела?
– Конечно. По телевизору. Несколько раз. По каналу «Культура» показывали. Нам с братом очень это кино нравится, – воодушевилась девушка. – А Бриннер это тот, у кого голова наголо бритая?
– Да, правильно. Именно он и есть.
– Так он русский? – глаза Ани округлились от удивления.
– Да. Отец его был инженером, – довольная произведенным впечатлением, улыбалась Людмила Егоровна. – Строил эту самую Транссибирскую магистраль, по которой мы сейчас едем. А жили они во Владивостоке на Светлановской улице.
– Поразительно! Русский! Даже в голову не могло прийти. Выглядит как настоящий ковбой из Техаса! – продолжала изумляться Аня. – А как же он в Америке оказался?
– Когда революция докатилась до Дальнего Востока, его семья эмигрировала. Тогда многие через Китай бежали. Кто в Америку, кто в Австралию.
Вдруг солнечный свет за окном исчез, и купе погрузилось во тьму. Почти сразу зажгли электричество, но и этих секунд хватило, чтобы у Ани замерло сердце от страха, и она вскрикнула.
– Это туннель. Не бойся. Их будет много, – успокоила ее Людмила Егоровна. – Горные хребты тянутся от Владивостока аж до Красноярска.
– Как же тяжело было строить эту дорогу, – воскликнула Аня.
Вдвоем в купе Аня и Людмила Егоровна ехали только до Хабаровска. Там к ним подсела молодая женщина с мальчиком лет девяти. Женщина была родом из Красноярска, куда и отвозила сына на лето к бабушке. Звали ее Ирина. Слегка полноватая, с круглым добрым лицом, со вздернутым носиком и искрящимися карими глазами, общительная и смешливая, она сразу расположила к себе попутчиц. Вскоре женщины, как старые знакомые, весело болтали, как говорится, обо всем и ни о чем. Аня слушала их, изредка вставляя небольшие реплики. Ей нравилось это путешествие, эти жизнерадостные женщины и мелькающие виды за окном. Вагон, слегка покачиваясь, несся вдоль южных границ России все ближе и ближе к Европе.
Когда показался Байкал, пассажиры высыпали в коридор вагона любоваться озером. Завороженные красотой открывшейся им панорамы, все прильнули к окнам.
– И какой вредитель мог построить на берегах такого уникального водоема целлюлозный комбинат? – вдруг громко возмутился пожилой мужчина, стоящий рядом с окном, расположенным напротив соседнего купе, где ехала Аня с попутчиками.
– Как какой? Господин ваш генеральный секретарь коммунистической партии, – ответила облокотившаяся на перильце того же окна молоденькая брюнетка.
– Почему это «мой»? А вы что, в другой стране жили? – парировал мужчина.
– Я в то время еще вообще не жила, – усмехнулась девушка.
– Ну, знаете, – обиделся мужчина. – Я в то время тоже был еще мал, чтобы понимать такие вещи.
Девушка тактично промолчала, и разговор на эту тему сам собой прекратился.
Вдоль озера ехали почти весь день. Поезд часто нырял в длинные туннели, пробираясь сквозь горные хребты. Хоть Аня уже и успела привыкнуть к ним, все-таки в первую секунду становилось как-то не по себе.
Ближе к ночи Людмила Егоровна стала собираться:
– Скоро Иркутск.
Расставались, как родные. Удивительно, как дорога сближает совсем незнакомых людей.
Проводили Людмилу Егоровну, легли спать, а на следующий день Аня прощалась уже с Ириной и ее сыном.
– Желаю тебе, Анюта, стать знаменитой артисткой. Я буду гордиться тем, что ехала с тобой вместе, – искренне говорила Ирина, обнимая Аню.
– А как ваша фамилия? – спросил мальчик.
– Строгова.
– Я буду искать вас в фильмах по телевизору, – пообещал он, и Аня широко улыбнулась ему в ответ.
В Красноярске в купе села пожилая женщина с большим количеством каких-то коробок и сумок. Ее провожал молодой мужчина лет тридцати пяти. Кое-как пристроив все вещи под нижней лежанкой и набив ими боковую полку над дверьми, удовлетворенный, что все смог разместить, он присел передохнуть.
– Все, мать. Теперь поедешь спокойно, а в Екатеринбурге тебя Сашка встретит.