Марии было приятно, что Денис оценил ее дизайнерские способности.
– Что ж. Займемся делом, – перешла Гриславская на официальный тон. – Я тебе приготовила попурри из монологов Сатина, где центральным текстом будет его высказывание о человеке «Человек – это звучит гордо!». Помнишь?
– Не очень.
– Ну, а то, что это персонаж из пьесы Максима Горького «На дне», ты знаешь?
– Конечно! – слукавил Денис, с трудом вспоминая пьесу, которую проходили в школе. Тогда творчество Горького его не очень-то увлекло. В это время его кумирами были Джек Лондон и Фенимор Купер.
– Тогда слушай, – начала Мария. Читала она прекрасно. Ее волнующий голос, наполненный глубоким смыслом, привел Дениса в восторг.
– Теперь ты.
Денис взял в руки выписанный Марией текст.
– У меня так не выйдет, – восхищенно глядя на нее, выговорил он.
– Сразу, конечно, не выйдет. Ты понял смысл того, о чем говорит Сатин?
– В общем да.
– Вот и попробуй его передать. Если понимаешь, о чем говоришь, ты всегда будешь убедителен. Соберись и читай.
Денис робко начал. Постепенно голос его окреп. К концу монолога он был уже довольно свободен и искренен. Было сразу видно, что произносимый им текст ему нравится.
– Неплохо, – похвалила Гриславская. – Теперь надо все повторить несколько раз, чтобы предложения усвоились в твоей голове так, как будто ты их сам произносишь, а не читаешь. Как будто все эти слова у тебя рождаются, как говорится, сегодня и сейчас. Актеры это называют «сделать текст своим». Понимаешь?
– Кажется, понимаю.
– Читай так, чтобы ухватить то главное, что ты хочешь этим высказать. Иди только от себя, – учила Мария. – А теперь я оставлю тебя ненадолго одного, чтобы не мешать. Вернусь с кофе. Тебе черный или капучино?
– Черный.
Гриславская вышла. Заварила в машине кофе для юноши и для себя. Взяла столик на колесиках. Поставила на него сахарницу, вазочку с шоколадными конфетами, коробку с крекерами и две чашки. Посмотрела на часы. Прошло двадцать минут. Этого времени, конечно, было мало, чтобы окончательно разобраться с текстом, но для первого раза вполне достаточно. Теперь мальчик сможет хотя бы внятно его прочесть. А уже придать смысловые акценты она ему поможет.
– Как тут у тебя дела? – спросила она, вкатив столик в гостиную.
Денис стоял в эркере среди растений к ней спиной. Он медленно повернулся и начал говорить. Перед ней стоял Сатин. Марии даже показалось, что он и внешне изменился. Юноша говорил просто, без пафоса, очень убедительно и, что совершенно поразило Гриславскую, без бумажки. Невероятно!
– Очень хорошо, – растерянно протянула Мария.
– Спасибо.
– Ты так быстро запомнил весь текст?!
– Да. Мы с другом играли в детстве в разведчиков. Тренировали память, заучивая целые страницы. Они для нас были якобы адреса и пароли. Ведь настоящий разведчик ничего не записывает, он запоминает. Я даже могу описать, где что стоит в этой комнате из мебели и какие безделушки расставлены вон в том стеклянном шкафу, если хотите.
– Верю, – с интересом взглянула на него Гриславская. – А мы этому учим наших студентов на первом курсе, и не у всех получается. Актер должен все видеть, запоминать и быстро на все реагировать. Тогда у него легко укладывается авторский текст в голове и ему комфортно общаться с партнерами на сцене. Видеть и слышать партнера – это очень важно.
Гриславская была растеряна. Она думала, что будет заниматься с парнем часа полтора, а потратила на него не больше получаса. Теперь она уже точно решила для себя, что он будет учиться у нее на курсе, вот только бы общеобразовательные экзамены сдал хорошо.
– Денис, садись. Давай пить кофе, – она подвезла к дивану столик с приготовленным угощением и села сама, удобно расположившись на подушках. – Тебе сколько лет?
– Двадцать.
– А что ты делал после окончания школы?
– Учился в Омской юридической академии.
– О! – воскликнула Гриславская, явно не ожидавшая такого ответа. – Так это же великолепно! Тебе надо сдать только творческие туры. Вступительные на юрфак приравниваются к нашим вступительным экзаменам по общеобразовательным предметам. Ты поступил туда сам или тебе отец составил протекцию?
– Мой отец умер, когда я учился в одиннадцатом классе.
– Извини, – Марии стало очень стыдно за свой бестактный вопрос. – Просто сейчас все поступают либо на экономиста, либо на юриста, и без денег или хорошего блата туда не прорвешься. Я неправильно все истолковала. Еще раз извини, – повторила она. – Ты пей кофе.
«Странно, – думала Мария. – У него нет отца, откуда же у него деньги на этот бутик?»
– А мама?
– Мама есть, – радостно сообщил Денис. – И братик младший.
– Кем мама работает?
– Была чертежницей. Сейчас уволилась.
Тут раздался звонок телефона, и Мария, вскочив с дивана, поспешила к аппарату, думая, что, возможно, это Жорж из Эстонии. Но это оказалась опять мама.
– Девочка моя, – быстро говорила Елена Сергеевна, – только что мне перезвонила моя соседка по подъезду Григорьева Нина, ты ее должна помнить.
Мария неопределенно пожала плечами. Мама этого видеть не могла, а потому, приняв ее молчание как знак согласия, продолжала: