– Сейчас нам надо выяснить, точно ли Лобов живет в этой квартире. Попроси Валентина Ивановича, а дальше выкручивайся на свое усмотрение. Лучше это сделать невинным женским голосом, – пояснил Денис. – Мужской может его насторожить.
Крылов набрал номер и передал телефон Ане. В трубке раздавались гудки. Наконец кто-то ответил.
– Алло, – раздался юношеский голос.
– Будьте добры, Валентина Ивановича.
– Папа на работе. Ему что-нибудь передать?
– Нет, спасибо. Я перезвоню позже. А когда папа вернется?
– Не знаю. Он в разное время возвращается, – ответил юноша. В это время Аня услышала, как женский голос крикнул: «Узнай, кто спрашивает!»
– До свидания, – сразу сказала девушка и, захлопнув крышку мобильного, протянула его Денису.
– С квартирой мы не ошиблись, – обрадовался Денис. – Как бы нам теперь выяснить, где он работает?!
– Где-то, где ненормированный рабочий день, раз возвращается в разное время, – предположила Аня. – У меня отец и брат уходят в море, а когда вернутся, мы с мамой тоже не знаем.
– Скучаешь? – заметил Денис.
– Очень, – вздохнула девушка.
Майор милиции, старший следователь Николаев уже давно работал в аэропорту Шереметьево. Были тут разные случаи нарушений, в основном совершенные в пьяном виде. Было за все время и четыре убийства в аэропорту. Даже было два случая, когда пассажиры умирали во время полета от сердечной недостаточности, но убийств во время полета самолета еще никогда не было. Он ждал экспертизы вскрытия трупа в надежде, что подтвердится остановка сердца без постороннего вмешательства. Тогда порядок! А то, что в кейсе были бумажки вместо денег, зафиксировано при свидетелях. Где и кто их положил, не его дело. Тем более что на ручке кейса, кроме отпечатков Волкова, найдены только отпечатки самого Исаева. Пусть разбираются со всей этой галиматьей в Питере. Но все это только в том случае, если подтвердят естественную смерть. А если нет?
– Товарищ майор, – зашел в кабинет его помощник капитан Юрьев. – Только что получили электронную почту из морга. Ювелир с петербургского рейса был убит препаратом, имитирующим сердечную недостаточность. Причем если бы они не сделали вскрытие той же ночью, препарат растворился бы в трупе по мере его остывания и не был бы обнаружен. Они гордятся тем, что успели установить правду.
– К черту эту правду! – раздраженно высказался майор. Теперь придется заводить дело и разбираться самому.
Он взглянул на часы. Было уже шесть часов вечера.
– А почему так поздно отправили отчет по трупу, если вскрытие делали ночью?
– Говорят, у них столько работы, что всем писать отчеты сразу они не в состоянии. Ответили: скажите спасибо, что вовремя вскрытие сделали.
«Лучше бы они с этим не торопились», – подумал про себя майор, а вслух произнес:
– Приложи отчет из морга ко вчерашним показаниям, переведи дело в разряд криминала по убийству и сообщи на Петровку.
Николаев еще при допросе свидетелей нутром почувствовал, что здесь все непросто. Как увидел картон в кейсе вместо денег, так и почувствовал. Надо звонить студенту. Пусть расскажет, что знает об этом Лобове.
– Подожди, – остановил своего помощника майор, когда тот уже был в дверях. – Волков вчера записал телефон студента юрфака, который прилетел этим самолетом. Его фамилия, кажется, Крылов. Пусть принесет мне номер телефона и сведения из его паспорта.
Лобов, как и другие работники, оказался уволенным после того, как вдова Сухидзе закрыла казино и затеяла там ремонт по перепрофилированию заведения в фитнес-центр.
– Валентин Иванович, – говорила ему вдова, – примерно через год, когда все отстроится, мне понадобятся сотрудники службы безопасности, но, конечно, не в таком количестве.
– И не на такой зарплате, – командным голосом добавил ее отец генерал Петренко. – Я просмотрел ведомости. Не представляю, почему мой покойный зять платил вам такие деньжищи.
«И не дай бог тебе понять», – подумал Лобов.
– Я предлагаю вам подыскать другое место работы, – закончила переговоры вдова.
Так хорошо налаженное им дело в казино «Колесо Фортуны» рухнуло в одночасье. Закрутилось это колесо с большой скоростью не в ту сторону, а Валентин Иванович привык к большим деньгам. Он хорошо понимал, что в Омске не найдет ничего с подобной оплатой за свои услуги, и через знакомых вышел на крупного криминального авторитета в Москве. Тот по рекомендации все тех же знакомых согласился принять его на работу по защите своих финансовых интересов. Зарплата обещалась в таких размерах, что Лобов, не раздумывая, переехал в Москву вместе с семьей.
Перед отъездом он решил подчистить свои следы в Омске. Бывший главный администратор Виктор Савельевич слишком много знал и, став блаженным при церкви, много болтал о своих грехах. Каясь в своих, он мог затронуть и чужие. Лобов решил подстраховаться. Купив бутылочку грузинского вина «Саперави», которое, как он помнил, любил Васильков, Валентин Иванович навестил его. Теперь респектабельный когда-то человек жил в малогабаритной однокомнатной квартире на окраине города в старом пятиэтажном блочном доме хрущевской постройки.