– Не очень-то много он и съел, – заметила бортпроводница. – А вы хотите еще что-нибудь?
– Спасибо. Ничего не надо.
Стюардесса забрала подносы и понесла их по проходу на кухню.
Валентин Иванович сложил свой столик в ручку кресла. Надо было срочно действовать. Времени оставалось в обрез: в ближайшие минуты могли объявить посадку! Исаев сидел у иллюминатора. Светло-серый дипломат стоял у него на полу со стороны окна. Изображая, что делает благородный жест, помогая спящему соседу, Лобов перегнулся через ювелира и, одной рукой складывая его столик, другой молниеносно передвинул кейс к себе. Затем сел и, наконец-то ощутив прикосновение вожделенного чемоданчика к левой ноге, медленно огляделся. Стюардессы в салоне не было. Соседи с противоположной стороны его ряда о чем-то оживленно болтали между собой с бокалами вина в руках. Валентин Иванович нагнулся, открыл молнию своей черной дорожной сумки, которая стояла перед ним на полу, вынул из нее заготовленную точную копию светло-серого кейса, и в ту самую секунду, когда он стал укладывать к себе чемоданчик ювелира, внезапно поднялся со своего места тучный пассажир, сидящий впереди. Мужчина развернулся к нему лицом и стал оправлять задравшуюся на спине рубашку. Валентин Иванович внутренне напрягся, но, чтобы не вызвать подозрений излишней суетливостью, не торопясь, закончил укладку дипломата, закрыл молнию сумки и затем распрямился, опираясь на спинку кресла. Мало ли что он укладывал в свой багаж перед посадкой. «Надеюсь, что этот толстяк не обратил на это никакого внимания», – подумал Лобов. И действительно, мужчина был занят только приведением в порядок своего туалета.
– Почему-то всегда ползет вверх, когда сижу. Приходится потом ходить в мятой рубашке на спине, – поделился он своими проблемами.
– Бывает, – улыбнулся ему в ответ Валентин Иванович и, чтобы не продолжать разговор, закрыл глаза, сделав вид, что хочет отдохнуть. На самом деле он их только прикрыл. Сквозь ресницы, он увидел, как, размяв ноги, мужчина наконец-то сел.
Можно действовать дальше! Лобов аккуратно подбросил ювелиру в боковой карман пиджака ключ от замка замененного им кейса и скинул правую руку ювелира с колена. Она безжизненно повисла вдоль тела недалеко от пола. Вынув мягкую фланелевую тряпочку из своего внутреннего кармана, Лобов наклонился и быстро протер ручку подмененного дипломата, стерев свои отпечатки. Держась той же тряпочкой за кольцо, к которому крепилась ручка, он приподнял кейс и вложил эту ручку в ладонь Исаева, крепко сжав его пальцы на рукоятке, после чего поставил чемоданчик на пол.
Пока все шло по плану! Спрятав фланельку в карман, Валентин Иванович поднялся с кресла, прошел в туалет и выбросил оставшуюся смертоносную таблетку в унитаз, смыв водой дважды. Такую улику также нельзя было оставлять при себе. Теперь оставалось избавиться от последней улики. Самой главной! От своей сумки с кейсом ювелира!
– Скоро будет объявлена посадка, – обратилась к вернувшемуся из туалетной комнаты пассажиру стюардесса. – Приведите ваше кресло в вертикальное положение.
– Наверно, моего соседа надо разбудить, – обратился к ней в свою очередь Валентин Иванович.
Бортпроводница дотронулась до плеча спящего, но голова мужчины как-то неестественно упала. Пощупав пульс и не найдя его, испуганная девушка тут же собралась доложить об этом старшему стюарду, но Лобов остановил ее.
– Я вас очень прошу пересадить меня на другое место, – говорил он шепотом трясущимися от страха губами. – Вдруг он умер? Я боюсь мертвецов!
– Но все места заняты, – так же тихо, чтобы не привлекать внимания других пассажиров, отвечала стюардесса, сама еле сдерживаясь от волнения.
– Я готов поменяться с вами.
– Мое место очень некомфортное. Оно откидное.
– Мне все равно. Я перехожу, – сказал упрямо Лобов и, прихватив свою сумку, двинулся в сторону тамбура между салонами бизнес- и экономкласса, где и располагалось место стюардессы.
Если бы даже в салоне были свободные места, Лобов все равно ушел бы на место бортпроводницы, убедив ее, что вообще не может находиться в одном помещении с покойником. Ему нужно было оказаться на месте стюардессы, потому что там, за перегородкой, к которой было прикреплено ее откидное кресло, был первый ряд эконом-класса, где сидели его люди.
Проходы из тамбура в салоны с двух сторон перекрывали занавески, и здесь никто ничего не мог видеть. Именно это место и назначил он для обмена сумками. Лобов дал знак сообщникам, громко чихнув три раза подряд. Один из них почти тут же появился из-за шторки, поставил свою черную сумку с вещами ему в ноги, прихватил точно такую же сумку с кейсом ювелира и вернулся в свой салон. Второй напарник в это время следил, чтобы никто не прошел в эту зону обмена. Но все прошло без сучка и задоринки! Пассажиры были заняты пристегиванием ремней безопасности перед посадкой, и проход был пуст. Один парень, правда, поднялся было с места, но его, слава богу, не пропустила стюардесса.