У Паши, как и у его приятеля, идущего за ними были такие спокойные лица что Виктор сразу подумал о необходимости бежать. Темнота была рядом и тогда вне и была возможность смыться, но московский гость героически остановился и сделал шаг на встречу противнику. Виктор не видел удара, а лишь почувствовал ка гость опрокинулся к нему в руки, а девушка завизжала будто это Паша рухнул на землю
– Пашенька, тебе нельзя. – Белое платье повисло на Паше и спасло Виктора. Тогда второй подошел не спеша, почти в плотную осмотрел спокойно приятелей и подумав ударил Виктора по голове сверху кулаком как по столу. После этого развернулся и направился к кафе куда уже девица тащила и Пашу
Было не больно, да и количество выпитого позволило бы выдержать и более жестокий удар. Но вот так с верху как по столу, унизительно. Виктор на секунду задумался после чего отпустил руки, и гость без опоры упал у его ног.
– Я не понял? – Вдруг неожиданно даже для себя начал он и перешагнув через лежащего перед ним без движения москвича направился за уходившей компанией. Получить вот так по голове, как по ящику. Он не хотел это так оставить. Он не хотел, но когда те двое услышав развернулись в его сторону то мысль сбежать тоскливо пронзила его тело. Парни были на голову выше его и только кричавшее белое платье откуда-то из-за спины удерживало их. Отступать было поздно, и Виктор спокойно шел на них понимая каким-то краем сознания, что это конец. Тут откуда-то из света возникло темное пятно и еще и третий появился впереди всех.
– Что тут происходит. Я не понял? Витька ты что-л. Стоп ребята. Стоп. Это свои. Все. Успокоились. Свои.
– Свои, – сказал зачем-то Виктор и разобрал наконец лицо подошедшего. Это был Бугай из магазина на набережной с которым они дрались пару недель назад. Он что-то говорил, затем подымал москвича из Воронежа и опять говорил, а затем Виктор как в тумане вел гостя по улице домой.
– Свои, – все вспоминал он, подымая гостя на второй этаж к своей двери. –они свои, а это кто?
Утро приходило трудно. Голова не болела, а тяжело застряла между подушек и подвинуть ее как, впрочем, и всем телом не было никакой возможности. Коньяк – это еще ладно, это правильно, но девушки не должны были пить одни красное, а потом и шампанское, и поэтому, за компанию на четверых вышло еще почти три бутылки. Ну, а пиво в баре совсем не понятно зачем. И вообще слово зачем самое трудное слово этого утра. Он давно проснулся и лежал, ожидая что станет легче. Или он ждал что ответ на вопрос «зачем» сам родиться в его тяжелом теле и обретя его ему все-таки захочется встать. Но ни ответа, ни желания начать это утро ни появлялось. Скоро из соседней комнаты донеслись шаги. Гость, судя по шагам, вышел из комнаты, заглянул к нему и отправился в туалет. Зашумела вода и шаги отправились в сторону кухни. Чайник встал на плиту и чиркнула спичка. – Как у себя дома хозяйничает- подумал Виктор и понял, что почти ненавидит того в кухне. Но в это утро так он мог сказать обо всем человечестве. Ни открывать глаз, ни подыматься не хотелось. А на кухне уже за скворчала яичница и холодильник хлопал и хлопал, отдавая неприятелю припасы и спасительные напитки. Рассол стоял в самом низу, за банками с консервированным лечо и черничного варенья. Ради этого можно было подняться. Виктор вынул голову из оврага между подушек и собрав силу воли из всего тела куда-то вниз сел на кровать, затем встал и шатая его понесло на кухню. Гость сидел к нему спиной и соскабливал со сковородки яичницу. Услышав шаги, он повернулся и осмотрел возникшего в двери Виктора. – Как свежо выглядит, зараза, а пил больше меня. Надеюсь, – он открыл холодильник и сразу понял, что враг не достиг его драгоценных подвалов. Рассол лился по горлу ядреными глотками и таял где-то в теле оживляя его.
– Ты не против, я здесь. вот. – Гость отхлебнул из чашки кофе. – А то ты все спишь, садись я и на тебя пожарил. Или может пельменей? Холодненькие.
Из пустой банки на нос падали крупные листы каких-то растений и Виктор поставил ее на место после чего с любовью и благодарностью закрыл дверку холодильника. Не говоря ни слова, он вернулся в комнату и упал на кровать головой между подушками. Стало легче. Физически легче, но лучше бы было тяжело этому скрюченному телу чем расщепленная заноза в мыслях в виде вопроса «зачем». Виктор никак не мог понять причину тяжести этого вопроса. Похмелье не приятное, но знакомое состояние и что уж тут переживать перед неизбежным, когда его нужно просто пережить.
– Плохо тебе, -за спиной раздался голос, и Виктор поднял голову и повернувшись сел на кровать. – Вот выпей. Коньяк,
Виктор тяжело посмотрел на вошедшего, но фужер с коньяком взял и выпив сморщился и закрыл глаза.
– Да, тяжело ты болеешь, не ожидал. А я вот как-то легко это переношу. Если честно я тоже рюмку уже выпил, так что мне легче. Только вот нос болит, и я почти ничего не помню. Помню в кафе девчонки были, а потом драка какая-то и ты меня несешь. Что было то, расскажи? – Виктор отвернулся и не говоря ни слова сунул голову между подушек.
