– Ну что же, просветите меня! В моих материалах не было ни одного упоминания о подобном сообщении, а ведь я, смею заявить, настоящий эксперт по истории Алисы.
– Ага, маньяк.
– Разумеется. У меня даже есть коробка с газетными вырезками. Хотите, посмотрим их с вами вместе?
– Вот уж нет, мистер Клептоман! Я вспомнила, это было на сайте. Да, точно.
– Тогда подойдите сюда, и мы посмотрим все заметки и комментарии, написанные про Алису в Интернете. Я собрал целую коллекцию закладок. Покажите вашу статью.
– Издеваетесь? Думаете, у меня фотографическая память? Просто какой-то сайт. Она написала сообщение: как прекрасна смерть, как хорошо лежать в мягкой земле…
– Хм, цитата почти точная. А говорите, у вас плохая память.
– Что-то мне не по себе…
– Пора во всем сознаться, Меган. Хватит лгать.
Она взмахнула рукой, прочертив в воздухе резкую ломаную линию.
– Путь у правды не всегда прямой! – заявила Меган.
«Я утаила его ото всех, даже от Дэвида», – вот что сказала мне Лиз.
– Сегодня все тайное станет явным.
– Она упала.
– Вы видели падение?
– Да. Нет.
– А поточнее?
– Плотина… там высоко.
– Плотина? Странно, почему вы о ней упомянули?
– Далеко было.
– Но вы видели, как она ушла под воду?
– Алиса прыгнула.
– Откуда такая уверенность? Вы же сами говорите, что было далеко.
Меган уронила голову на руки. Оставалось надеяться, что она не скатится в пьяный бред и не уснет прямо у меня в кабинете.
– Я пыталась ей помочь.
– Какое интересное развитие событий!
– Двадцать пять лет пыталась! Сколько себя помню, защищала Алису от нее же самой. Она всегда была бомбой с часовым механизмом.
Я разглядывал пятно плесени на потолке. Затевать ремонт уже не имеет смысла, этим займется следующий владелец.
– За пределами следственной группы о сообщении знали только три человека: Лиз, я и тот, кто его отправил.
– Алиса всегда норовила заглянуть в пропасть, что бы я ни делала. Сидело в ней какое-то безумие. Досталось в наследство от мамы, ничего не попишешь.
Она снова попыталась встать, потом бросила затравленный взгляд в сторону двери. Заперто.
– Алиса убежала от меня. Поскользнулась.
– Но вы же сказали, что она прыгнула?
– Отстаньте. Не могу больше.
– Вы слышали плеск, когда Алиса упала в воду? Сможете его описать?
– Зачем вы так?
– Потому что никто не знает, что мы здесь. Потому что могу. Так что же? Слышали?
– Я пыталась вытащить ее! Она звала на помощь, и я бросилась к ней что есть духу…
Ларри, Меган не сдерживала ликования, когда прошел слух об аресте Люка. Не скрывала буйной радости. Но потом его отпустили, и она нашла себе новую жертву, расчетливо и хладнокровно направила подозрения на новый объект травли – на меня.
Я сказал:
– Она не могла звать на помощь. Трудно кричать, когда пытаешься сделать вдох и захлебываешься, когда тебе в глотку льется речная вода.
– Перестаньте!
– Алиса кашляла, отплевывалась, а вода постепенно заполняла ее желудок.
– Нет.
– Трепыхалась, боролась, пыталась грести, хрипела. Хотела перевернуться на спину, жадно глотая воздух…
– Ненавижу! Ненавижу вас! И ее ненавижу!
– Наверное, она пыталась задержать дыхание, но разве это поможет? Срабатывает дыхательный рефлекс. Она ушла на дно камнем.
Я вспоминал: Меган, загнанная в угол, окрестила меня лжецом, извращенцем и чудовищем. Понимала, что я встал на верный след. «Заново воссоздать Алису и обрести себя» – одна случайная фраза, но сомнений не оставалось. «Зачем вам это?» – спросил я, и ладонь Меган скользнула вверх по моему колену. Да, Ларри, я понимаю, что выхожу на зыбкую почву воспоминаний и трактовок (например, мы с женой совсем по-разному воспринимаем розовый цвет, и этот факт всегда оставался для нас неиссякаемым источником веселья). Однако действия Меган были весьма недвусмысленны. И хотя этот инцидент произошел несколько недель назад, я прекрасно помню, как дрогнули ее пальцы, переползая чуть выше. «Вы ведь не будете возражать? – спросила она. – Против маленькой общей тайны? Конечно, не будете. Остальным невдомек. Это останется между нами. Один из сотен секретов».
«Выметайтесь из моего дома», – отрезал я.
Вслед за этим событием – и по весьма очевидным причинам – Меган разразилась серией клеветнических публикаций в своем блоге.
– Сознание Алисы помутилось от недостатка кислорода, – сказал я вслух. Осваиваю ремесло кукловода, Ларри. Подстегиваю боль, стыд и ярость, веду к неизбежному взрыву. – Так хотелось глотнуть воздуха…
– Нет! – взвыла Меган.
«Еще немного», – подумал я и снова атаковал, налетел, набросился, содрогаясь от примитивной звериной силы, пробудившейся в моей старческой груди, ринулся следом за ослепительной целью, как индеец навахо в наркотическом дурмане пейотля, как гуахибо в шаманском экстазе айяуаски.
– От кислородного голодания начинаются судороги. Значит, на губах у Алисы выступила пена.
Меган закричала – долго, пронзительно. Ларри, я прижал ее к стенке, заставил разрыдаться и не отступил, стремясь к невиданному прорыву, непостижимому откровению – к правде. Для меня и для Алисы.
– Вода в реке непроглядно черная. Алиса ушла во тьму.
Она зажала уши ладонями, затопала ногами:
