Недавно в местной газете снова опубликовали заметку о моем деле; начиналось все вполне удачно, автор рассуждал про «интересный взгляд на современную коллективную память», но потом сбился на посторонние темы и намекнул, что именно я обнаружил труп. Я вытащил из портмоне фотографию Алисы и помахал снимком перед носом у полицейского.
– А если она и вправду стала жертвой злого умысла? Почему вы не ищете ответы, не задаете вопросы? Восстановите последние часы ее жизни, в конце концов.
– Я уже объяснил вам, сэр. Следственная группа сделала все необходимое.
– А вдруг они что-то пропустили? Следователи не знали Алису лично.
– Не увлекайтесь, мистер Кук.
– Профессор Кук.
– Пара голосовых сообщений оскорбительного характера не могут послужить основанием для возобновления закрытого дела.
– Не пара. Их было три, Кидсон, и это не оскорбления – это прямые угрозы.
– Инспектор Кидсон, – поправил он меня. – Если бы мне давали по одному фунту за каждого посетителя, недовольного судебным приговором, я бы уже заработал приличную пенсию.
– Если бы никто не совершал преступлений, вас бы здесь не было.
Он покосился на часы.
– Такая уж меня работа, приятель. Уверяю, мы проведем тщательное расследование этого инцидента.
Терпение у инспектора закончилось, он разжаловал меня из «сэра» в «приятели». Двое полицейских приволокли в участок подростка, пьяного до бесчувствия; они подпирали его с двух сторон, а мальчишка даже не пытался перебирать ногами. Раньше я ужасался тому, как жадно молодежь набрасывается на алкоголь; теперь вижу и положительные моменты. Наивные, они думают, что стали первопроходцами, хотя такие практики были известны еще в Древней Македонии в четвертом веке до нашей эры. Примитивный, грубый задор, бесстыдная погоня за удовольствиями. Я и сам никогда не отказывался от бокала вина, а Элизабет от выпивки совсем теряла голову. Она пила с какой-то безудержной жаждой; алкоголь крушил барьеры, и Лиз становилась резкой, раскованной, пугающей. Я пытался провести краткий экскурс в историю, говорил про Силена и Диониса, про американских индейцев, бившихся за огненную воду на бескрайних равнинах Дакоты, а она просто пила, смеялась, говорила, чтобы я заткнулся – мне нравились вспышки грубости, – и снова пила. Лиз сказала, что теперь со старым покончено, но этого следовало ожидать. У таких историй возможны только два исхода.
– От джина я чувствую себя сильной и смелой, – как-то сказала она. – Перестаю бояться.
– Нам всем следует чего-то бояться. – Ответ в поддержку инертности, весьма в моем духе.
Я бы тоже хотел позабыть о страхе, Ларри.
Молодой полицейский пошептался с коллегой, потом повернулся ко мне:
– Шли бы вы домой, сэр. Выспались бы, отдохнули.
– Я не болен! – ответил я и тут же осознал иронию, скрытую в этой фразе.
– Мисс Сэлмон была пьяна, так ведь? – уточнил Кидсон.
Она сидела на берегу с каким-то мужчиной; один из моих источников рассказал, что видел, как они кричали друг на друга, ссора разгорелась не на шутку. Другой заявил, что они целовались. Алиса опрокинула выпивку в баре. Один раз даже завалилась навзничь сама.
– Да, она была пьяна. Но это не преступление.
– Если набраться до такого состояния, то вполне себе преступление, – сказал полицейский, кивая на разворачивающуюся перед нами сцену.
Я допускал такой вариант развития событий. Люк Эддисон упоминал, что на его памяти Алиса пару раз напивалась до чертиков. Юноша сильно удивился, обнаружив меня на пороге своего дома.
– Я ищу Алису Сэлмон, – сказал я.
– Она мертва, – отрезал он.
– Мне это известно. Тем не менее, она меня по-прежнему интересует. И вы тоже.
– Будь я рядом с ней, ничего бы не произошло.
– А по-моему, вы весьма быстро вернулись к нормальной жизни.
Он одарил меня гневным взглядом. «Вспыльчивый нрав», – подумал я.
Выйдя из паба, компания друзей Алисы отправилась в бистро, оставив ее стоять у стены, но Алиса встрепенулась и побрела куда глаза глядят, никем не замеченная, с той целеустремленностью, на которую способны только пьяные, пошатываясь и выписывая замысловатые вензеля, прочь от центра города – к реке. Жаль, что из подруг, с которыми она провела вечер, невозможно вытянуть ни слова.
– Не пора ли вам успокоиться, профессор? – поинтересовался полицейский. Он смотрел на меня с жалостью; неожиданно я осознал, что теперь буду встречать такие взгляды все чаще и чаще.
– Смерть в состоянии опьянения тоже бывает разной. Неудивительно, что Алиса ловила преступников лучше, чем вы!
Я читал про ее кампании – каждый злодей должен быть наказан. Вот что бывает, когда женщина ставит себе серьезную цель. «Если уж мы стремимся к «Большому обществу», как предлагает премьер-министр, – доказывала она в одной из своих колонок, – то правосудие перестает быть прерогативой полиции».
– Вы понимаете, что у нее было множество врагов? – спросил я Кидсона.
– В статье писали, что, по вашим словам, ее любили все без исключения, – ехидно ответил он.
