Больше всего ОЖ и ОМ боялись потревожить свои супружеские половины. «У него, знаешь, давление по утрам шкалит, уж не знаю, правда, может, почки надо проверить, в общем, ему нельзя волноваться ни при каких…» – тревожилась ОЖ. «О, моя тоже последнее время с тонометром не расстается, да и сахар скачет, как черт-те что… И ведь что смешно – ест она по диете, как птичка, по часам, все только пареное-вареное, ничего мучного-жирного-пасленового, но стоит хоть капельку понервничать, сахар – хлоп! – и в два раза…» – реагировал ОМ. Они обменивались добытыми телефонами «правильных» специалистов, доставали БАДы и витамины, предлагали забрать на выходные детей на дачу, чтобы привести расстроенное здоровье или нервы другой четы в порядок. Если бы муж ОЖ и жена ОМ только знали, как много им уделяется внимания, насколько чуткими и беспощадными к себе были их жена и муж, они были бы поражены и роняли бы слезы умиления.
Как сказано в детском стихотворении, «так бы все и продолжалось без конца, само собой, но развязка приближалась…» – и была развязка стремительной: ОЖ забыла дома телефон, что обнаружила, уже почти доехав на работу, после того как закинула детей в школу, и решила вернуться все же домой, ибо мобильник ей был жизненно необходим. Квартира оказалась закрытой, ОЖ не понимала в чем дело, и упорно жала кнопку звонка. Через некоторое время ей открыл муж, а в зеркале за его спиной отразилась испуганной ланью в простыне жена ОМ.
Разводы грянули, рокировка произошла. Новообразованные семьи напряженно выясняли отношения на детскую тему – кто, когда и при каких условиях общается со своими кровными отпрысками. Отпрыски, надо сказать, похоже, больше всего горевали оттого, что их уже ставший привычным и желанным совместный досуг с «теми» детьми испарился из их жизни, и совершенно не понимали, на каком, собственно, основании…
ОЖ и ОМ после разводов совершенно не спешили оформлять отношения, в отличие от их бывших – те ринулись в новую жизнь с энтузиазмом и нескрываемым удовольствием, они были все время заняты инициированными переменами – продавали квартиру, переезжали за город, сбагрили дачу родственникам за хорошие деньги, катались по миру и вообще чувствовали себя вполне счастливыми. ОЖ и ОМ, оставшись свободными лицом к лицу, быстро исчерпали основную тему былых переживаний, а новых тем не рождалось, они совершенно не знали, о чем еще можно друг с другом говорить! Так ведут себя родители, чьи взрослые дети покинули родовое гнездо, и выясняется, что мать и отец все это время были объединены единственно детьми и их проблемами, а жить без этого всего не научились. Оба томились и скучали, ОЖ раздраженно покрикивала на ОМ и все чаще задерживалась на работе, пока мрачный ОМ кормил ее не менее мрачных крошек вечерним корнфлексом, тоскуя о собственных детях, которым звонил, заходя в ванную и пуская воду на полную мощность. Чем дальше, тем больше ОЖ и ОМ воротило от ситуации, они были преисполнены невысказанных взаимных претензий, общались подчеркнуто вежливо и отстраненно, что уже было верхом идиотизма. ОМ не выдержал первым – и съехал к матери. ОЖ приняла это с плохо скрытым облегчением.
ОМ быстро и как-то рассеяно-неряшливо женился, так же быстро развелся, похоронил мать, сдает ее большую квартиру в Трехпрудном переулке, снимая однушку на Нагатинской и пропивая разницу. С детьми он не видится. Бывшие супруги ОМ и ОЖ абсолютно счастливы и родили совместного ребенка, их предыдущие дети выросли и давно общаются без участия и разрешения взрослых, обожая новорожденного малыша, у которого оказалось так много братьев и сестер сразу. ОЖ спустя семь лет после описанных событий внезапно обрела настоящее чувство – к давнему коллеге по работе. По словам ОЖ, до того она, оказывается, даже и не представляла, что такое любовь, нежность и ответственность, и теперь у нее наконец все хорошо, хотя все складывалось иначе.
