Еще недавно я была обыкновенной девчонкой, мечтающей вырваться из под гнета родной тетки. Желала закончить институт, получить диплом и уехать в теплые края. Но мечты остались только мечтами. Меня продали за пачку никчемных бумажек. Для чего? — спросите вы. Не для постельных утех. Нет. Хотя и для них тоже. Как инкубатор. Для дитеныша Зверя. Ведь даже монстры хотят размножаться…
Дверь с грохотом стукнулась о притолоку. Тетка вернулась.
Я вздрогнула. Посильнее запахнулась в старый халат, подтянув к себе ноги. Ржавая скрипучая кровать закачалась издав противный звук.
В доме холодно. А у меня температура. Морозит. Никак не согреться.
— Опять посуду не помыла, сука белобрысая! — раздалось из кухни.
— Вот черт! — тихо чертыхнулась, вжимая голову в плечи. На столе осталась стоять кружка с отваром трав. В доме кроме них нет никаких таблеток. Не положено. Бог запретил.
В раковине громко грюкнуло.
Бежать в кухню и мыть кружку бесполезно. Злая тетка страшнее стада бешеных бизонов. В таком состоянии может и ударить.
— Вот, блядь! Сколько можно одно и то же говорить? Живешь на всем готовом, так делай хоть что-нибудь! — обращалась к отсутствующей мне. — Сука, убью, когда вернется! — бушевала тетка.
Захотелось раствориться в пространстве. Растаять. Если тетка так лютует, не зная о моем присутствии дома, то что будет, когда зайдет в комнату и увидит меня лежащей на кровати? Разорвет на мелкие кусочки.
Если не везет, то не везет по-крупному, говорил мой папаша. Царствие ему небесное! Может там, на небесах, к нему жизнь повернулась нужным местом. А не как обычно.
С громким чавканьем открылся холодильник. Застучала посуда. И что она там ищет? Кроме початой бутылки водки ничего нет. Каша кончилась еще вчера вечером. А сегодня я ничего не готовила. Не до того. Ломало и корежило так, что хотелось выть.
Глухой стук эхом разнесся по полупустой квартире. Тетка что-то все же нашла в холодильнике. Неужели кусочек сала завалился между стенкой и лампочкой? Хотя вряд ли. Оно кончилось еще на прошлой неделе.
Я лежала ни жива, ни мертва. Прислушивалась, боясь пошевелиться.
Противно заскрипела покосившаяся дверца навесного шкафчика с посудой.
Зазвенело стекло.
Зачем тетке стакан?
Для водки.
Судя по булькающему звуку.
Громкое «кхе». И тишина.
Выпила.
Занюхала. Закусить все равно нечем.
— Как же я тебя ненавижу! Блядь! Как же ненавижу! — завыла белугой тетка.
Я удивленно замерла.
Тетка никогда не плакала. Она не баба — кремень. Мужа схоронила и ни одной слезинки не пролила.
Пойти успокоить?
В детстве матушка всегда гладила меня по голове. Так тетка не оценит. Еще наорет и подзатыльник даст.
Кто же обидел мою непробиваемую тетку?
Ответ получила буквально через несколько минут.
Стук в дверь. Нет. Даже не так. Грохот.
Такой звук только от кирзовых сапог.
Откуда знаю? У тетки дружок был. Вадик. Он постоянно в них ходил. И зимой, и летом. И стучал в дверь точно так же. Только тише.
— Мамочки! — взвизгнула тетка, как маленькая девочка.
Испугав меня еще больше своей реакцией.
— Открывай, падла! Я долго буду ждать! — мужской раскатистый голос, доносившийся из коридора, не заглушала даже входная дверь.
Тетка ойкунала, и кубарем покатилась открывать.
Щелкнули замки. Один. Второй. У нас пожрать частенько не было, а дверь всегда закрывалась на все засовы.
— Где она? — дверь еще не доскрипела, а мужской голос уже поглотил все звуки.
В комнате стало заметно холоднее.
Стало дурно. Неужели ко мне? Но кто? И зачем?
Куда бежать? Да и как? С температурой далеко не убежишь. Разве что под кровать забиться. Но и туда не получится. Там коробки с верхней одеждой. Ведь у меня даже шкафа в комнате нет.
— Ее нет. Она в исти-титу-ти, — жалобно проверещала тетка.
— Брешешь, дрянь! Васька косой сказал, что из дому не выходила, — прогромыхал мужчина.
Васька наш сосед снизу. Калека. Без ног. Все время сидит на балконе. Следит за миром. И соседями в том числе.
— Как же?! Как же?! — причитала тетка. — Нету. Пойдем покажу, что не вру!
Из коридора до моей комнаты всего несколько шагов! Завернуть за угол и все. Маленькая комнатушка как на ладони.
Я сжалась еще сильнее, понимая, что никуда не деться. Страх когтистой лапой сдавил и без того опухшее горло.
— Вот! Смотрите! Нико…, - тетка не успела договорить. Увидела.
— А говорила в институте! Сука брехливая! — зло выругался мужчина. И сплюнул, прямо под ноги.
Тетку, как ненужную вещь, отбросили в сторону. Благо, что лететь недалеко. Сразу наткнулась на стену. И отскочила от нее как шарик от пинг-понга. Чтобы тут же сползти вниз.
— Собирайся! Со мной пойдешь! — приказал мужчина. От одного взгляда на которого стало дурно.
Я узнала его.
Зверь.
Так все его звали у нас на районе.
Безжалостнее, беспринципнее, беспощаднее его на свете не было. Его именем пугали детишек. Завидев его полицейские отворачивались или переходили на другую сторону улицы.
Зверя знали все. От мала до велика. Еще бы не знать, ведь в шесть лет он перегрыз горло собственной матери.
И теперь он пришел за мной.
А причину его появления я не знала.
Как не знала что ему от меня нужно.
— Я б-б-болею, — проблеяла еле слышно не своим голосом.
— А мне насрать! Я сказал — пойдешь! Значит — пойдешь! И точка! Минута на сборы. Минута пошла. Не успеешь — вытащу голой! — прорычал мужчина.
И это были не пустые угрозы. Сделает так как сказал.
От ужаса не могла пошевелиться, продолжая таращиться на Зверя.
