По Юго-Западному Китаю полностью

Наконец проезжаем Сягуань, когда-то небольшую заставу, прикрывавшую вход в долину Дали, а сегодня крупный административный и экономический центр западной Юньнани, и через двадцать минут достигаем конечной цели нашего путешествия — г. Дали.

Автостанция расположена в его предместьях. Узкая, покрытая лужами и застроенная невзрачными домишками улица как-то не вяжется с образом Дали, нарисованным в моем воображении восторженными рассказами очевидцев, очарованных его красотами. Увернувшись от беззастенчиво попытавшегося окатить нас водой из лужи пополам с грязью грузовика, поворачиваем вместе с улицей направо — и взгляд упирается в мощные бастионы древнего города. Увенчанная квадратными зубцами стена блещет своей неприступностью и совсем не средневековой свежестью. Лишь центральная ее часть с массивными воротами, над которыми возвышается двухъярусная сторожевая башня, украшенная, видимо по случаю праздника, круглыми красными фонариками, носит следы старины. Однако продолжающий на расстоянии трех десятков метров от ворот кирпичную кладку, поросший травой и мелким кустарником земляной-вал заставляет поверить, что перед нами не бутафорская декорация, а отреставрированный и принявший свой изначальный облик въезд в город, века назад оглушавший приближавшихся путников торжественностью и величием.

«Дали» — по-китайски «мрамор». Много столетий назад в окрестных горах начали добывать и использовать для строительства и разнообразных искусных поделок удивительный камень, завоевавший своей красотой и мягкостью серо-голубой расцветки известность по всей стране. Камень дал имя долине, государству, городу.

Долина Дали является в своем роде уникальной. Расположенная на высоте 2 тыс. м над уровнем моря, она протянулась почти на 40 км с юга на север вдоль вздымающихся к западу от нее хребтов Цаншань (Лазоревых гор) — отрогов Юньлинского хребта, являющегося, в свою очередь, предгорьями величественных Гималаев. С 19 вершин Цаншани, редко сбрасывающих с себя серебристо-серую облачную мантию, сбегают 18 быстрых, говорливых и чистых ручьев, которые пересекают неширокую, не более 4 км в поперечнике, долину и вливаются в изумрудные воды оз. Эрхай, мягким шелковым поясом расстилающегося у подножия суровых гор.

Теплый климат, тучные земли, обилие влаги сделали долину Дали естественной сельскохозяйственной житницей всей Юньнани. Она же стала колыбелью народности бай и ее неповторимой культуры. Предки бай жили в долине уже свыше трех тысячелетий назад, в эпоху неолита. Обнаруженные археологами в районе Дали каменные топоры и ножи, изделия из кости, керамика позволяют говорить о районе Дали — Цзяньчуань (район, расположенный к северо-западу от Эрхай) как об одной из двух больших зон Юньнани, где неолитические культуры получили наибольшее развитие (второй такой зоной являются окрестности оз. Дяньчи). И сегодня из миллионного народа бай 80 % проживает в созданном в октябре 1956 г. автономном округе байцзу Дали.

Не менее значимым было на протяжении веков стратегическое значение долины: тот, кто обладал Дали, не только мог контролировать всю западную Юньнань, но и владел ключом к связям со странами Юго-Восточной Азии и Тибетом. Через долину пролегает одна из немногих дорог в Тибет, а Юньнань-Бирманское шоссе огибает Эрхай по южной кромке. Не миновать было оз. Эрхай и одиночному путнику, и купеческому каравану, направлявшемуся в южные страны или оттуда в Срединное государство.

Шли через Дали, неся на устах имя Будды, буддийские паломники и монахи и, очарованные красотой долины, строили на склонах Лазоревых гор монастыри и храмы, кумирни и пагоды. Немного в Китае таких мест, где на небольшой площади было сконцентрировано столь значительное число памятников буддийской культуры. Шли караваны купцов, и постоялые дворы обрастали посадами, стенами и превращались в шумные торгово-ремесленные поселения. Звенело оружие завоевателей — и плодородные земли превращались в поле брани, а на месте цветущих городов зарастало полынью пепелище. Бурной и богатой событиями была история плодородной, а потому заманчивой для многих долины.

Юньнань-Тибетское шоссе, упершись в грозный дорожный знак «Проезд запрещен», сворачивает налево, уводя с собой поток недовольно урчащих машин, а мы пересекаем каменный мостик, перекинутый через один из цаншаньских ручьев, и мимо охраняющих вход гривастых каменных львов ныряем под тяжелые своды городских ворот.