На совещании она путалась в показателях отчёта по продажам, заикалась и снова краснела.
Алла посмотрела удивлённо-неодобрительно, но ничего не сказала. Понимала, наверное, страсти молодости…
Они встречались только в разъездах, мимоходом бросая взгляды друг на друга. У Саши была почти круглосуточная работа, у Инны – дочка и родители. Лето. Дача.
Но однажды в июльскую субботу Инна, отправив Маришку с бабушкой на дачу, дежурила по офису, скучая возле почему-то молчащего телефона. Услышала визг тормозов под окном, выглянула – к зданию подъехала белая «Волга». Но в машине никого не было. По деревянной лестнице процокали быстрые шаги, и на пороге возник Саша. Внезапно, как тогда. Чёрные глаза сияли, и всё было понятно без слов…
– Долго ещё тебе? – спросил он без обиняков.
– До четырёх, ещё пятнадцать минут, – выдавила Инна.
– Ну вот и славно. Собирайся, едем.
Ещё через полчаса выехали из города и помчались по тракту.
Солнечный день был в самом разгаре. В машине тихо играла Yesterday…
Они доехали до побережья и долго гуляли по отмелям водохранилища, поросшего соснами, держась за руки. Потом уселись над обрывом, болтая ногами. Саша рассказал Инне про свою дочку Танечку и жену Ольгу, она ему – про Маришку, которая часто болеет.
– Эх, вздохнул он, – ну что же мне с вами делать, может, давайте – вы работать будете, а я с детьми бы водился.
– Тебе всё шуточки, – ответила Инна. – Конечно, работать, а какие ещё варианты.
– Тс-с-с… – Саша легонько коснулся её губ. И небо распахнулось над ними бездной…
Вариантов не было. Никаких. Только одна эта прогулка по июльскому лесу…
Осенью партнёры пригласили Инну перейти к ним: открывали отдел продаж офисной мебели. Зарплата там была в полтора раза выше, и она согласилась. В те времена всё создавалось с нуля, и возможности открывались на каждом шагу. Инна уволилась, оставив в своей трудовой биографии и прошлом АО «Атланты». И любовь, которую сохранила в памяти как внезапный подарок судьбы…
Прошло несколько лет.
Маришка подросла и перестала болеть. Инна сделала карьеру, стала директором по продажам. Вышла замуж за коллегу. Жизнь налаживалась – всё как у людей, а не как обычно. Но однажды тёмным осенним вечером в руки ей случайно попалась старая газета «Иркутский комсомолец». На четвёртой странице взгляд остановился.
Утро в Спасо-Яковлевском монастыре начиналось обыкновенно с общей молитвы. Уже после службы монахи и послушники расходились по своим кельям или шли выполнять долг трудничества – у каждого свой.
– Эй, Алёшка! Тебя настоятель зовёт! – в дверь кельи-мастерской просунулась рыжая вихрастая голова.
Тот, кого окликнули, вздохнул и с сожалением оторвал взгляд от стола, где смешивал надглазурные краски. Там лежали несколько образов, росписью которых он занимался. В числе прочих Алексей задумал сделать небольшую дорожную икону-портрет святого Димитрия Ростовского2 в финифти3. Но чтоб не хуже, чем на росписи алтаря. Или в украшении раки, освящение которой должно вот-вот состояться.
А ещё в Ростове скоро будет ярмарка. Ради таких событий ожидается приезд множества паломников, дорогих гостей из Москвы купеческой, а может, даже и самой императрицы Екатерины! Ростовская ярмарка по своему богатству и обилию уступала только Макарьевской (Нижегородской) да Ирбитской.
Но раз кличут, надо идти. Отец Поликарп ждать не будет. Наверное, про работу спросить хочет.
Алёшкины ожидания оправдались. Настоятель и вправду поинтересовался, как идут дела с росписью и будут ли образа готовы к ярмарке:
– Говорят, сама императрица-матушка Екатерина едет к нам! Ты уж постарайся, не подведи, покажи своё учение!
Спасо-Яковлевский монастырь cлавился народными промыслами. И сам монастырь, и слобода при нём изготавливали неописуемой красы иконы из эмали – финифти. И немудрено – ведь сюда со всей России приезжали лучшие живописцы. Все стремились послужить Богу да праведному делу. Вот и происходили разные чудеса – исцелялись больные, находили своё счастье семьи, рождались долгожданные детки.
Алексей кивнул настоятелю и скорее побежал в мастерскую – снова за работу. Но времени осталось совсем мало… Парнишка работал до поздней ночи, да и уснул тут же, на топчане у стены.
Розовое утро заглянуло в стрельчатые окна кельи-мастерской, и первый луч света коснулся ресниц Алёши. Тот открыл глаза, потёр их руками, вспоминая во всех подробностях яркий цветной сон, который только что видел… Точно! Он теперь точно знает, как должна выглядеть икона! Парнишка бросился к рабочему столу и взялся за краски…
