Предположу: если мой юный современник вдруг наткнётся на этот текст, то, наверное, удивится. Пластинка – чёрный диск, хрупкий, может разбиться при падении, на поверхности – едва заметные глазу спиральки. Но едва игла проигрывателя попадёт на такую спиральку-дорожку, диск оживёт – запоёт и заговорит на разные голоса. Виниловые пластинки[2] у каждого человека вызывают практически одинаковые ассоциации: проигрыватели-вертушки советских времён, пыльные бумажные конверты с дисками, завалявшиеся на полках, тёплая шершавая поверхность винила, еле слышный характерный шум в динамиках. Между прочим, кроме бумажного конверта, для пущей сохранности пластинки упаковывали и в целлофан. Для более мощного звучания к хорошим проигрывателям можно было подключить колонки, и тогда – гуляй, квартал!
Как же это было здорово – иметь в доме собственную музыку. Примечательно, что во многих моделях такой статусной вещи, как стенка, было специальное отделение для радиоаппаратуры. Проигрыватели или другие звуковоспроизводящие устройства были у многих. Грампластинки были доступными по цене, а некоторые особо ценные раритеты разыскивались с целью коллекционирования. У моей подруги детства был проигрыватель чёрного цвета с радиоприёмником, чаще всего мы слушали сказки, используя гибкие голубые вкладыши журнала «Кругозор», внимали детским песням. Надо сказать, что Женя технически оснащена была не в пример мне – у неё имелся ещё и фильмоскоп – наичудеснейшая вещь. В специальную каретку вставлялись кадры диафильма, передвигались они вручную, имитируя непрерывное воспроизведение. Но я отвлеклась. Самыми крутыми считались проигрыватели, которые имели три скорости: 33-ю, 45-ю и 78-ю. Сами виниловые пластинки представляли собой диски разных диаметров с дыркой посередине, как правило, в центре находилась наклейка с названием фирмы звукозаписи. Монополистом была «Мелодия». На круге малинового цвета красовалась надпись, сделанная характерным, всегда отличимым шрифтом, и товарный знак – закрученная чёрная спираль, символизирующая диск пластинки, со спиралью, оканчивающейся буквой «М», увенчанной звездой.
Вообще, надо сказать, что фонотека у меня небольшая – она формировалась в течение максимум пяти лет, до 1990-х (потом было не до грампластинок). Системность в формировании репертуара отсутствовала полностью – разнообразия особого в наших «Культтоварах» не было. Самыми заслушанными были: итальянский композитор и певец Тото Кутуньо, западногерманский мужской дуэт «Модерн Токинг», ВИА «Синяя птица». Приоткрывая завесу тайны, скажу, что под ритмичную музыку немцев я занималась зарядкой: качала пресс, приседала и прыгала.
Знатоки утверждают, что звук на виниле гораздо качественнее, чем на современных носителях, хотя технический прогресс не стоит на месте – мы уже учимся общению с искусственным интеллектом.
Прочитав эпиграф к этой главе, некоторые подумают, что слишком пафосно. Я скажу больше: именно в наши дни патриотизм мне напоминает шоу ряженых. Пустые глаза, символика и атрибуты славных былых времён, к которым эти «исполнители» не имеют ровно никакого отношения. Это именно то, что сейчас определяется словом «хайп», по сути, являющимся издёвкой. Я вовсе не ура-патриот, ностальгирующий по прошлой советской жизни, которая была вовсе не раем. Но, как ни парадоксально, коммунистическая идеология взяла многое из христианства. Не потому ли она почти легко вложилась в умы, а затем и сердца православных рабочих и крестьян? Да, они «отреклись от старого мира», разрушили «весь мир насилья до основания» и начали строить коммунизм, свято веря в победу мировой революции.
Я сохранила свой пионерский галстук. Аккуратно сложила в коробочку и спрятала. К поступлению в пионеры мы, помню, готовились долго. Нужно было знать историю пионерской организации, её устав, выучить клятву пионера. Кроме того, необходимо было хорошо учиться, быть активным в общественной работе. Это был один из главных этапов школьного взросления, а для многих – старт для начала общественной карьеры: звеньевой, председатель совета отряда, председатель или рядовой член школьной дружины.
