Всё-таки она покраснела. Но Адора, кажется, ничуть не удивилась вопросу. Она успокаивающе погладила руку Миры.
- Я поняла это, когда провожала тебя в Карду. Одно твоё движение… - она похоже изобразила, как Мира стоит, чуть согнувшись, прижав руки к животу. - И сам силуэт - немного выпятившийся животик. И я подумала: возможно, разгадка всех странностей, что творились с тобой в последние месяцы, проста - ты ждешь ребенка. А ты поняла это только сегодня?
- Да, после намёков Адама, - презрение отразилось на лице бывшей вампирши. - Тогда я решилась побеседовать с лучшим целителем carere morte, Витусом - он среди наших пленных и только что получил свой ошейник. Витус немедленно подтвердил мои подозрения: да, беременность. Уже пятый месяц.
Адора не спрашивала ничего, только поощряющее сжимала её руку: “Говори, говори…”
- Знаете… в последние два года в Ордене у меня восстановился женский цикл, - призналась Мира. - Наши врачи сказали, зачатие всё равно невозможно, но, когда мы с Карлом в первый и последний раз остались наедине, я всё же мечтала… Глупо, конечно! Скоро мне пришлось забыть эту мечту, а она тем временем продолжала следовать за мной.
Витус сказал, этот плод, этот ребёнок - чудо. Невозможное стало возможным, когда Дар преобразился и явил миру свою полную силу. Я всё время находилась рядом с Избранной, в Его лучах - и это сделало возможным оплодотворение и дальнейшее развитие беременности. Лучи Дара приближают carere morte к жизни, вампир обретает многие характеристики новообращенного, в том числе, видимо, и способность зачинать и вынашивать детей. Недаром в эти месяцы мне всё время хотелось быть ближе к Дару, я до сих пор ношу кулончик с кровью Избранной!
Старшие, опытные вампиры способны замечать беременных. Я сама видела связь мать-ребёнок пару раз: она является нам, как дополнительная петля в круге кровообращения, а на большом сроке это к тому же источник дополнительной пульсации. И ведь в последние два месяца я чувствовала ещё одно сердцебиение, но все мои думы были заняты куклами, я не придавала этому значения! Арно молод, он не сумел разглядеть, а вот Дэви… Помните, он назвал меня graspi? “Беременная призраком”. Он увидел это давно. И, мне сейчас кажется, он пощадил меня, потому что понял, что я больше не graspi, что я могу родить этого ребёнка… Интересно, почему он так нужен Дэви? Как страшно! -
Мира замолчала. Солнце закатилось, и полоса заката начинала бледнеть. На неё уже напали синие вечерние облака и рвали на части жадными ртами. Первый день новой смертной жизни подошёл к концу. Мира боялась, что он будет одиноким и холодным, а он оказался тёплым и наполненным новой тревогой, той, что она прежде не знала по имени - тревогой матери.
- Если б я узнала раньше! - снова заговорила она, стиснув руки, как для горячей молитвы. - Едва я вспомню, что я творила в эти месяцы, мне делается дурно. Витус сказал, беременность развивается нормально, плод соответствует сроку, но я всё равно боюсь. В эти месяцы я много раз заглядывала в Бездну… Бедный мой малыш!
- Прости, что не сказала тебе сразу, девочка! - вымолвила Адора, слёзы встали в ее глазах. - Но я боялась. Ведь тогда ты была graspi, и надежда на исцеление для тебя была ничтожна. Как я могла бы сказать о призрачном плоде? Это ударило бы тебя больнее, чем смерть Карла!
- Я понимаю, - Мира грустно усмехнулась. - Я сейчас поняла: меня исцелило не солнце… Он, - она погладила живот. - Габриель говорила, в моей крови снова появились частицы, ответственные за исцеление. Но я уверена, это были не мои - его частицы! Это он тянулся к солнцу и, в конце концов, заставил меня выйти под его лучи. Малыш… исцелился сам и исцелил маму…
- Я надеялась на это! - прошептала Адора. Слёзы прочертили дорожки на её щеках. - Тебе не нужно бояться, Мира. Это будет мальчик, мальчик, я уверена. Смышлёный и очень похожий на своего отца. Всё будет хорошо. В самые страшные месяцы твой малыш не только удержался на грани жизни и вечности carere morte, но и сумел перешагнуть эту границу - к жизни. Шагнуть - и вывести тебя за собой…
Мира засмеялась:
- Карл невозможен! Всё-таки исцелил свою вампирку, - она хохотала, но тревога не уходила из её глаз. - Что вы плачете, Адора? Не нужно плакать!
В замке кто-то заиграл песню, которую несколько дней назад любил напевать Николас. В поверженной цитадели вампиров плясали смертные победители. Вот Феликс повёл Джезабел первой парой. А Винсент и Солен целуются в тени у восточной стены, думая, что их никто не видит…
- Я плачу от радости, девочка, - тихо сказала Адора. - Меньше полугода назад я видела, как рухнула Академия, я сама закрыла глаза молодому главе Ордена. То была смерть нашей надежды! И вот, сегодня я стою на руинах цитадели вампиров, и узнаю, что моя лучшая воспитанница носит его ребёнка. Наконец наступает время радости, Мира! Всё закономерно… - и размеренно, чётко, как непреложную истину, Адора произнесла:
- Пока существует жизнь, она будет побеждать пустоту.
