– Теперь на другую сторону,
– Давай еще клинья,
Не нравится мне, что там еще стреляют. Боюсь, Пилар попала в беду. Наверное, кто-то из постовых оказался снаружи. То ли перед, то ли за лесопилкой. Иначе почему бы они до сих пор стреляли. Это означает, что кто-то на лесопилке еще сопротивляется. Еще эти проклятые опилки. Горы опилок. Старые, спрессованные кучи опилок – отличное прикрытие для стрельбы. Да, должно быть, кто-то там еще отстреливается. А внизу, у Пабло, все тихо. Интересно, этот второй раунд стрельбы – что это было? Наверное, машина или мотоциклист. Упаси господь, чтобы там появились броневики или танки. Ладно, работай. Закладывай как можно быстрей, поплотней закрепляй клиньями и покрепче привязывай. Трясешься, как баба какая-нибудь. Что с тобой, черт возьми? Ты стараешься все сделать слишком быстро. Готов биться об заклад, что та баба, наверху, Пилар, не трясется. А может, и трясется. Судя по звукам, ей там ой как туго приходится. Когда станет совсем невмоготу, тоже затрясется. Как любой нормальный человек, черт возьми.
Когда он выглянул из-под моста на солнечный свет и протянул руку вверх, чтобы взять то, что передавал ему Ансельмо, шум несущейся внизу воды стал не таким оглушительным, и он услышал, что стрельба на дороге вверху стала еще более интенсивной, а потом снова начали взрываться гранаты. Пауза – и опять гранаты.
Значит, лесопилку берут с боем, подумал он.
Хорошо, что динамит у меня в брикетах, а не в палочках. Какого дьявола! Просто это удобнее. Хотя с тем чертовым студнем в холщовой сумке дело бы шло быстрее. В двух сумках. Нет. Хватило бы и одной. А уж если бы у нас были детонаторы и старый добрый взрыватель!.. Этот сукин сын выбросил мой взрыватель в реку. И его, и остальное. Вот в эту самую реку. Скотина Пабло. Ну, зато сейчас он там внизу дает жару.
– Еще,
Старик отлично справляется. Там, наверху, он как раз на месте. Убивать часового ему было тяжело. Мне тоже, но я об этом не думал. И сейчас не думаю. Это было нужно сделать. Тут еще дело в том, что у Ансельмо была винтовка. Знаю я эти винтовки. Из автоматического оружия убивать легче. Для того, кто убивает. Это совсем другое дело. Ты только нажимаешь на курок – и автомат убивает сам. Он, не ты. Ладно, прибереги эти умствования на потом. Как пищу для головы. Любит твоя голова поразмыслить, старина Джордан. «Кати, Иордан, кати!»[185] – так, бывало, кричали ему во время футбольных матчей, когда он был недостаточно проворен. А знаешь ли ты, что этот чертов Иордан немногим шире той речушки, что течет внизу? У истока, конечно. Все ведь начинается с малого. А тут, под мостом, неплохое местечко. Дом вдали от дома. Ну-ка, Джордан-Йордан, соберись. Тут дело серьезное. Понимаешь? Серьезное. Серьезное как никогда. Все внимание на эту, другую, сторону.
– Дай еще немного, друг мой Ансельмо, – сказал он. Старик кивнул. – Я почти закончил, – сказал Роберт Джордан. Старик снова кивнул.
Закрепляя последние гранаты, он больше не слышал стрельбы из-за поворота дороги. Теперь до него доносился только шум воды со дна ущелья. Он посмотрел вниз и увидел, как под ним вода вскипает белой пеной, стремясь между валунами, а после переката разливается поверх гальки чистым прозрачным озерцом, где в маленьком водовороте кружится оброненный им деревянный клин. Туго закручивая плоскогубцами проволоку, державшую две гранаты в нужном месте, он видел сквозь металлические сплетения моста зеленый склон горы, освещенный солнцем. Еще три дня тому назад склон был бурым, подумал он.
