Природный мир устроен подобно шкатулке с секретом: открываешь ее, а в ней заключена другая; окоем Небес носит в себе Землю, Земля носит на себе города, города населены людьми. Так концентрические круги сбегаются к своему центру, и этот центр — распад и разрушение[333]. Лишь нетварное стремится прочь от центра сего; лишь нетварное, покров невещественный, который мы можем помыслить, хотя и не явлен он нашему взору, — нетварный свет[334], эманация света божественного, в котором пребывают Святые Его, в который облачены они, — он единственно не стремится к центру распада, ибо не был сотворен из Небытия, и переход в Небытие не грозит ему. Всему прочему в мире Небытие довлеет; довлеет даже ангелам, даже нашим душам: они движутся над теми же полюсами, клонятся к тому же центру. И не будь они сотворены так, что благодаря Промыслу Божию пребывают бессмертными[335], их природа не могла бы противиться притяжению центра, который есть Небытие. В мире сем (если взять мир во всей его полноте: окоем Небес, что окружает Землю, и Землю со всеми государствами ее, и всеми народами, в них живущими) величайшие из бедствий — те, что подкрадываются к нам невидимо; они настигают нас путями тайными, но тем горше их последствия, что явлены нам[336]. Так Небеса были поражены водянкою, и излились воды на землю, сокрыв ее[337], — но придет день, и случится жар небесный[338], и весь мир будет сожжен[339]. О сей небесной водянке — потопе — было возвещено миру за 120 лет, прежде чем разверзлись источники вод[340]; и те, кто приготовился к нему, были спасены; но жар придет внезапно, придет, чтобы сжечь все; потоп, изливаясь с небес, не содеял им никакого вреда, не погасил светил небесных, не затушил источники небесного огня[341]; но грядущий жар, эта небесная лихорадка — пламя сие сожжет саму печь, уничтожит небеса, опустошит их огнем[342]. Известно о Сириусе, Песьей Звезде[343], что дыхание ее губительно, что дышит она заразой, — но также мы знаем и то, что когда восходит она на небосклоне — в эти дни мы облекаемся в подобающие одежды, придерживаемся диеты и сторонимся палящего солнца — и эти меры позволяют нам избежать болезни; но кто может расчислить пути блуждающих звезд и комет? а потому — разве можем мы убежать их влияния и знамений, разве можем воспротивиться тому, что предсказывают они, разве можем расстроить их предсказания: никакой альманах[344] не скажет нам, когда сорвется с небосвода звезда, сие нам неведомо; ни один астролог не скажет нам, когда соответствующее влияние кульминирует, ибо эта тайна принадлежит сфере, которая выше сферы земли[345]; а то, что наиболее тайно, — наиболее опасно. Сие наблюдение верно и по отношению к делам человеческим, к странам и политическим союзам. Рокот дюжины барабанов, открыто призывающих к мятежу, не столь опасен, как тайные речи, передающиеся шепотом, в темных углах, от заговорщика к заговорщику. Стена крепостная выдержит пушечный залп, но не устоит перед миной, что заложена в подкоп, тайно подведенный под стену; тысяча врагов, изрыгающих угрозы и поношения, не столь опасна, как несколько заговорщиков, давших обет молчания. И народ богоизбранный много и тяжко согрешил перед Господом, скитаясь в пустыне, и позже, войдя в Землю Обетованную, — но ни один из этих грехов не был вменен народу иудейскому так, как ропот[346], ропот в сердцах, тайное неповиновение, тайное противление Господней воле; воздаяние за этот грех было тягчайшим и беспощаднейшим[347]. Сказанное верно и по отношению к недугам телесным; разве не это испытываю ныне? Пульс, моча, испарина — словно заговорщики, связанные обетом молчания, они не подают ни единого знака, дабы мог я постичь, сколь опасна моя болезнь. Разве силы мои истощены натиском противника — я ведь не чувствую себя ослабевшим; разве моим войскам перерезали пути подвоза продовольствия — я ведь не жалуюсь на аппетит; разве мои советники продались врагу или поддались безрассудному порыву — но мое восприятие ясно, разум незамутнен; однако и невидимое — зримо, и я чувствую то, что от чувств сокрыто: болезнь одолевает меня. Болезнь избрала меня своим Королевством, объявила себя Императором, провозгласила существование Arcana Imperil[348], Государственных Тайн, которыми живет Государство и которые оно не обязано разглашать. Но в государстве есть еще и Магистрат, а в Магистрате — дыба для заговорщиков. У врачей же такой дыбой, на которой пытают они болезни, являются обследования; и вот они подступились к болезни моей.
