Боже мой, Боже мой! Ты сделал сие ложе болезни Твоим алтарем — но что принесу я в жертву Тебе, кроме себя самого? Однако примешь ли Ты жертву, отмеченную пятном порока[458]? Затем ли воплотился Сын Твой в образе человеческом, чтобы искал Ты непорочных среди сынов Адамовых? И разве Дух Святой — душа тела моего, что распростерто на сем одре, как является Он душою Невесты прекрасной, на которой нет пятна[459]? Или не имеет пятна Сын Твой — Тот, кто взял на себя все грехи наши и преступления? Или Невеста Твоя, Церковь, не имеет на себе пятна, когда каждый член прекрасного и непорочного тела ее, каждая душа, что принадлежит ей, отмечены пятнами и пороками? Ты велишь нам гнушаться одеждою, что осквернена плотью[460]. Но плоть сама есть одежда, и несет в себе скверну, и собою осквернена[461]. И если бы омылся я водою снежной, возгнушаются мною одежды мои[462]; но нет человека, что питал бы ненависть к плоти своей[463]; Господи, если ищешь Ты непорочных — кто устоит пред Тобою? Милосердие Твое может проникнуть тайное тайн моей души — и все не освобожусь от всех пороков моих. И наказание Твое может зайти далеко и язвить меня, и жечь в сокровенной глубине моей — и все же не освобожусь от пороков моих: сказано про то одним из чад Твоих: от прошлого беззакония не очистились до сего дня, от беззакония, за которое поражено было общество Господне[464]. Ты изливаешься на нас дождем[465] — но всегда ли тот дождь способен размягчить закоснелость нашу в грехе? Ты возжигаешь в нас пламя Твое — но всегда ли то пламя способно выжечь окалину грехов наших? Ты исцеляешь наши раны — и все же оставляешь шрамы; Ты очищаешь кровь нашу — и все же оставляешь пятна проказы[466]. Но пороки, Тобой ненавидимые -пороки тайные. "Покрыл краскою поверхность его, и закрасил в нем всякий недостаток[467]", — говорит Мудрец; когда скрываем мы наши пороки, становимся идолопоклонниками, что служат позору собственного греха, собственной нечистоте своей. Но если пороки, коими запятнан я, если нечистота моя выходят наружу: позаботится ли о том сама Природа, или открою их в исповеди, что принесена от полноты сердечной (ибо благодать есть Природа духовно возрожденного человека, а сила благодати есть крепость Природная), или же выгонит наружу те пятна целебное снадобье (ибо даже наказание есть лекарство), если обнажились и вышли наружу вины мои, Ты примешь эту мою исповедь со снисхождением. Когда слуга Твой Иаков, радея об умножении скота своего, сделал, что рождался тот с пятнами, Ты благословил прутья, кои клал он скоту в поилки[468], — также благословляешь Ты прутья, которыми сечешь нас, наказывая во исправление грехов наших, способствуя тому, что выходит нечистота наша наружу и смиренно исповедуем Тебе грехи наши. Покуда не услышим истинность Твоих слов: здоровые не имеют нужды во враче[469], покуда не призовем Тебя в болезни нашей, покуда полагаем себя здоровыми, покуда не явим Тебе свои грехи, Ты отказываешь нам в лекарстве. Но исповедав мои прегрешения, не подниму ли я лицо незапятнанное и не буду ли твердым, не ведающим страха[470]? Даже пороки мои — и те принадлежат телу Сына Твоего, ради них сошел Он на землю, и бросил вызов смерти, и принял на себя грехи мира. И когда обнажаю я пятна, коими поражены мои тело и душа, разве не являю я Сыну то, что и так принадлежит Ему, и поступая так, разве не делю я с Ним право Его, разве не имею я Его доли в спасении? И когда видишь Ты на мне эти пятна порока, как Ему принадлежащие, когда явлены Тебе в исповеди пороки мои, они предстают предо мной не как печать смерти[471], что умножает мой страх и изгоняет меня во Ад (ибо Ты не оставил в Аду увенчанного святостью Сына Твоего[472]); — пятна на моей груди и на душе моей предстают мне как созвездия тверди небесной, дабы направить корабль помышлений моих к той обители, где пребывает Сын Твой одесную Тебя[473].
<p><strong>МОЛИТВА XIII</strong></p>
