– Если мне не изменяет чутье охотника, оттуда, – усач указал на россыпь грибов.
– Финниган, ты знаешь что это?
– Это твой секрет, и я его есть не буду.
– Ладно, мой ты знаешь…
– А свой я тебе не скажу! – отрезал Финниган.
Иного я не ожидал.
– По поводу секретов. Тут наши пути расходятся, мне нужно еще многое успеть. Я встречу тебя в Лагере.
Я только успел открыть рот, а Финниган уже сверкал пятками. Фигурка с огромным луком за спиной стремительно уносилась вдаль, расплываясь в горизонте зрения.
– А ты не торопись. Я вот не люблю торопиться… – проговорил я уже исчезнувшей фигурке.
Дорога стелилась нелегкая. То и дело встречались волшебные звери: прямоходящие быки с огромными топорищами, чудища разных цветов и оттенков, гаргульи и даже мелкие гоблины-пакостники, не такие, что водятся на Большой Земле. Пронырливые, сильные, одолеть таких сложнее, чем здоровое неповоротливое чудище.
И не с каждым я вступал в бой. Иной раз вернее удрать, а то гляди, инвентарь изрядно опустеет.
Едва зримое небо плыло над черными деревьями. Тусклое. Невыразительное. Мнилось, что надо мною искусственное покрывало, которое затягивает это странное место. И ничего больше нет. Дикий Лес скрывал границы, казался бесконечным, и в то же время – запертым. На Большой Земле нельзя различить, что за пределами неба, в Диком Лесу едва различишь само небо. Я четко осознал: сколько не броди по Дикому Лесу, звезд не увидишь. Хотелось верить, они всего лишь скрыты.
***
Грибов попадалось ничтожно мало. Я стал отчаиваться и засобирался к проходу, пока не наткнулся на один. Быстренько сунул в инвентарь и пошел дальше.
Ночевать в Лесу опасно, тут и там могли напасть. В Лагере спящих не тревожат, это вроде правила. Человек спит – значит уставший, дела решить не получится. Дождись, проспится, а там поглядим.
Случается, на Большой Земле найдешь постель: в заброшенном замке, нежилой хижине, у реки на стоянках. Места с ночлегами – самые безопасные. Наткнулся в середине странствия на постель – можно выдохнуть, никто не потревожит.
Проблема Леса не в отсутствии ночлегов, в нем таковом. Трудно из Леса выйти. Толи изменяется каждую минуту, толи воздействует на путника, отчего тот плутает.
Помню, в первый раз заблудился на два дня. Или не два… теперь не упомнишь. Выбрался по грибам: где больше попадалось, в ту сторону шел, так набрел на проход.
Темных Грибов больше не встречалось, чудища сквозь землю провалились. Подул ветер, но голые деревья стояли злыми столбами.
Поворачивать назад – плутать. Деваться некуда, решил идти прямо, поглядывая на невозмутимые столбы.
Ветер усиливался, подвывал, мурашки бежали по коже. Я продолжал идти, что-то подгоняло. Дикий Лес управлял, вел по выверенной тропе.
Куда?
Не заманит ли в свои лапы?
Но после долгих скитаний ветер стих, подало сыростью. Я вышел к речке, какую в Диком Лесу не встречал, и поразился великолепию: по ту сторону воды раскинулась зеленая чаща, пышная и сверкающая, она казалась нереальной.
Река словно делила два мира: темный и радужный. Я был на темной стороне, но неумолимо тянуло к радужному свету, где разноцветные бабочки порхали над цветущей зеленью.
Река тихая и спокойная, перебраться не представляло труда. Задача другая – аккуратно сойти с высокого берега. На темной стороне он выглядел жестче и опаснее, нежели на радужной.
Я заключил: мудрым выходом станет левитация. Но свиток был один и я сразу же принялся думать об отходе, как следует изучая уступ.
Достал свиток, начал разворачивать, но ничего не вышло. Писание не считывалось. Я повторил – то же самое.
Как обычно, стал винить прохиндеев из Лагеря, но понял: за время странствия по Дикому Лесу я прилично ослаб.
Покопавшись в инвентаре, достал запотелую склянку с синей жидкостью на дне, сосиску в тесте, которую прикарманил в столовой замка. Сосиска оказалась вкусная, но тесто сухое. Олли справился бы лучше поваров из замка.
Кончив сосиску, приступил к эликсиру. Зажмурив глаза и выдохнув, осушил склянку. На вкус показалось, что выпил безвкусную воду со специями.
Выждав несколько минут, повторил попытку.
В этот раз свиток посыпал золотыми искрами, едва коснулся символов на пергаменте. Через секунду я парил в воздухе.
Пристально глядя в точку на берегу и перебирая ногами, я беззвучно парил над водой, которая существовала где-то внизу, отдавала прохладой и свежестью, а впереди уже близились исполины с раскатистыми ветвями, сплошь покрытые крупными листьями.
Минуя воду, я подлетал к небольшой лужайке, где весело колыхалась сочная трава. В глаза слепило солнце и обдавало теплом. Только я коснулся ногами тверди, заклинание прекратилось.
Clearing
Плюхнувшись на лужайку, я вдыхал аромат цветов и попрятавшейся ягоды. Надо мной проносились молочные налитые облака, в голове ни мысли. На мгновенье я почувствовал, что нахожусь во сне, и просыпаться не желаю.
