Новый день начался с визита знакомого доктора.
— Добрый день, леди. Как себя чувствуете? Рассказывайте, не стесняйтесь. Между пациентом и врачом не может быть тайн, — ворковал Давид Исмаилович, извлекая из саквояжа фонендоскоп. — Итак, я слушаю.
— Добрый день. У меня все хорошо, — пытаясь откашляться, я гневно сверлила взглядом Барса, стоящего в дверях спальни. Тот делал вид, что ни в коей мере не причастен ко всему происходящему, но, когда я начала снимать топик, чтобы доктор послушал легкие, скрылся в соседней комнате. — Вам не стоило беспокоиться.
Тихо фыркнув, замолчала, подставляя грудь, а потом и спину под металлический кругляш фонендоскопа.
— Я ни на что не намекаю, юная леди, — тихо, почти интимно, шепнул пожилой доктор, — но на моей памяти вы — первая, не входящая в семью Серковских, к кому Андрей Георгиевич привез меня практически силой. Вчера утром я был так занят, но мой друг оказался очень убедителен… — он закатил глаза к потолку и цокнул. — Цените это.
Не намекает? Да он в лоб сказал, что… Вот черт! Ну ладно, поняла я! Просто Барс даже не предупредил, что меня ожидает очередной осмотр, просто поставил перед фактом, а я так не привыкла.
— Лечение приносит результаты. Продолжайте принимать лекарства, любите свой организм и скоро сможете порхать, как бабочка, — резюмировал Давид Исмаилович, пряча медицинский прибор в стильный саквояж.
Проводив доктора, Андрей вернулся. Хм… футболка на нем другая. Видимо, с утра успел заглянуть к себе и переодеться. Шустрый. Но я тоже не отставала: занялась приготовлением завтрака, невзирая на протесты большой кошки.
— Тебе нужно отдыхать, Ника.
— Сколько спать можно? — отбивалась я, — Скоро пролежни образуются и мышцы начнут атрофироваться, — пританцовывала, вспоминая известную фразу из мультика про Машу. — Сейчас мы будем кушать, сейчас меня накормят…
Я извлекла из недр холодильника творог, яйца, сметану и баночку карамели. Так, это — для меня, а чем кормить Барса?
— Прав был Давид: нет на тебя управы. Стоило болезни отступить, как ты уже нарушаешь режим, — бурчал Андрей, не замечая моего задумчивого взгляда.
— Хватит ворчать, лучше скажи, что ты обычно ешь на завтрак? — да, голос еще не звучит, зато я бы прекрасно могла разговаривать по-французски, — прононс был отличным — жаль только, что языка не знала.
— Эспрессо.
— И все? Пить черный кофе натощак — вредно. Ничего, сейчас мы что-нибудь придумаем…
И я придумала. Омлет с помидорами черри и беконом, бутерброд со сливочным сыром, листом салата и красной рыбкой, ну и кофе, разумеется. Эспрессо. Вкус нашего поцелуя, что случился давным-давно дождливым летним днем на крыльце дворца Серковских.
Кстати, после того, как дом был сдан, «ИнтерФант» получил несколько крупных заказов от сильных мира сего: во время первого приема во дворце Император озвучил имя дизайнера. Я об этом не знала, но добрые люди сообщили. Конечно, это было приятно.
— Вкусно! — заявил Барс, доедая омлет. — Никакой Мишлен не сравнится с домашней едой.
Ну и хорошо, ну и славненько. Мои сырники с карамелью и теплым молоком тоже вполне удались. Загрузив грязную посуду в посудомойку, я нажала пару кнопок и развернулась к мужчине.
— Какие у тебя планы на сегодня?
Глаза цвета грозового неба смотрели на меня внимательно, изучая, словно стремясь получить ответ на важный вопрос.
— Ты меня выгоняешь? — за показной легкостью и иронией скрывалось напряжение.
— Нет, просто спрашиваю, — я накрыла его руки, лежащие на столе, своими ладонями и улыбнулась. — Андрей, не придумывай лишнего, хорошо? Я говорю ровно то, что думаю, а если захочу остаться одна — просто скажу тебе об этом.
Барс развернул ладони, большими пальцами оглаживая мои запястья. Медленно, ласково, чувственно.
— Хорошо, Ника. Извини, если обидел.
— Не обидел. Ты тоже можешь заняться работой, а я буду ждать тебя на обед, — не смогла удержаться от улыбки, увидев, как на последних словах полыхнули глаза цвета грозового неба. — Не хочу, чтобы твой обед состоял из одного кофе.
— Волнуешься?
— Да, — я не стала хитрить и соскакивать с темы. В конце концов, мой ответ полностью соответствовал действительности.
— Хорошо. Тогда я поеду поработаю и вернусь. В какое время ты обедаешь?
— Буду ждать тебя к двум. Удобно?
— Удобно, пернатая, — Андрей встал со стула, не выпуская моих пальцев из своей ладони.
М-м-м… Химия притяжения, которая возникла между нами давным-давно, за все это время никуда не исчезла. Ее нити стали невидимыми, но звенели, как хорошо натянутые струны, рождая нежную мелодию. Тихонько шмыгнув носом, я освободила руки и сделала шаг назад.
— Хорошо. Я буду ждать.
— Еще что — то нужно купить?
— Смеешься? — фыркнула, не в силах удержаться от смеха. — Холодильник битком забит, на неделю всего хватит.
Взгляд может излучать свет. Это правда. Он может согревать, плавить, обещать, заманивать… Ой, все! Тряхнув головой, я с трудом выпала из плена глаз Серковского. Хорошего понемногу, пора работать.