— Именно! Два! — на экране появился нужный кадр с видом подсобного помещения, на которым было нарисовано два узких арочных окна, похожих на бойницы. — В презентации «ДизайнПроф» вы видели одно прямоугольное окно. Эту ошибку я заметила накануне и исправила проект, а ммм… неуважаемый — я подарила гиене широкую улыбку — конкурент украл мою работу до того, как были внесены изменения. Не верите — можете еще раз посмотреть их девятнадцатый слайд.
В зале установилась звенящая тишина. Присутствующие молча переглядывались. Да! Я выиграла! Победила! Улыбка Марсова, его сияющие глаза были тому подтверждением.
— Желаете увидеть презентацию еще раз, Иван Вениаминович? — обратилась к мэтру, с трудом скрывая торжество.
— Нет, спасибо. Я помню вашу работу, Вероника Сергеевна, — хмыкнул художник, небрежно бросив руки на широкие подлокотники и вперив взгляд в Шевелева. — Благодарю вас. Давайте дадим слово последнему конкурсанту.
Фух! Баринов назвал меня по имени! Запомнил! И это слышали все! Я дрожащей рукой отсоединила флешку, передала ноутбук мужчине, сидящему рядом с Марсовым, и отключилась. В ушах — белый шум, перед глазами — еще один проект. Просто смотрю, отмечаю интересные задумки, оригинальные детали. Прихожу в себя от прикосновения босса.
— Ника… Нам пора, — пальцы Марсова лежат на моих плечах, голос доносится откуда — то сверху. Сейчас он стоит за моей спиной, а я все еще сижу и смотрю в одну точку. Зал переговоров пустеет, остаемся лишь мы. — Баринов огласит свое решение сегодня вечером.
Я до сих пор в легком шоке, похожем на контузию. Иду рядом с боссом, который припечатал мою руку к своему локтю. На широком крыльце мы останавливаемся в ожидании автомобиля.
— Умница, — он сгреб меня в охапку, аккуратно прижал к себе. Гладит по спине. Успокаивает, как маленькую, — все хорошо, ты справилась. Я думал, придется объявлять перерыв и заниматься расследованием.
— Я никому не отдавала свой проект, — слова даются с трудом, прорываются с болью. От напряжения потряхивает. — Не знаю, как он мог оказаться у этой… гиены. Вы мне верите, Михаил Матвеевич?
— Верю, пернатая, — мужское дыхание обжигает висок, а я растворяюсь в его тепле, тихом голосе и бесконечной синеве глаз. — С кражей я разберусь, не волнуйся.
Я не волнуюсь, честно. Мне хорошо. Так хорошо, как уже давно не было. Остановите время! Мгновение, ты прекрасно!
— Давай договоримся, что, когда мы наедине, ты будешь звать меня по имени.
Он добить меня решил? По имени? Хотя… я сейчас на все согласна.
— Ты слышишь?
Кивнула, не отрываясь от горячей широкой груди. Слышу. Стук его сердца слышу, дыхание. Рваное, хриплое.
— Слышу…
— Ну же… — заглядывает в глаза, затаив дыхание, ждет. — Скажи…
— Михаил…
— Да…
В коротком слове и паузе зачастую бывает больше смысла, чем в трех строчках текста или одной современной песне, от которой в памяти остается только бит. Бум — пам — пам — парам — парам! Тишину взрывает знакомый голос.
— Марс, руки от нее убрал! Быстро!
Я его знаю. Это Торопов. Тор. И какого черта ему нужно?! Мне было так хорошо. А вот и наша машина…
Взъерошенный и злой Торопов стоял в двух шагах от моего босса. За те девять лет, что мы не виделись, Олег заматерел, раздался в плечах. Сколько ему сейчас? Навскидку — около тридцати семи, пик формы. С момента расставания я ни разу не открывала новостные материалы, в которых мелькала фамилия моего бывшего любовника.
Не любимого мужчины, а именно любовника. Я так решила, чтобы перестать страдать от унижения и обиды. Ушла по-английски, выбросила его не только из головы, но и из жизни.
— Ты меня слышал, Марс?! Отпусти Нику!
Я смотрела на Тора из — за спины начальника, куда он переместил меня мягким движением. Черт! Этот инстинктивный неосознанный жест защитника, от которого в моей душе запорхали бабочки. Кто — то красиво громко говорит, а Марсов делает. Спокойно, молча. Марс. Бог войны. Мой бог… ох, мамочки!
На нас уже начали оглядываться, слишком громким был голос Торопова. Вот только драки не хватало! Я видела, как сжались кулаки босса, напряглись плечи. Он был готов к схватке, а я не могла ее допустить, ведь репутация адвоката — не пустой звук. Обойдемся без скандалов и мордобоя.
— Михаил, — я положила руку на спину мужчины, почувствовала реакцию мышц на легкое касание. — Не нужно. Пожалуйста… Давайте уедем.
Бог войны расслабился, повел плечами. Услышал и отреагировал. Спарринг отменяется, отлично!
Черный Туарег остановился у поребрика, водитель распахнул пассажирскую дверь. Карета подана, осталось поставить точку. Когда — то подобная вспышка ревности со стороны Тора могла порадовать мое тщеславие и самолюбие, но не сейчас. Поздно, слишком поздно. Стресс от первой встречи прошел. Этот мужчина уже не имел надо мной никакой власти.
— В чем дело, Олег? — самой понравилось, как звучал мой голос. Я словно учительница, которая отчитывала проштрафившегося двоечника.
— Ника, отойди от него! Почему Марс..?