– В смысле – аннулируют вид на жительство? Вам? – открыв рот, гляжу на шефа. – И что же мы будем делать?– Юрист предлагает мне заключить фиктивный брак.– Способ - верняк. Что, вы не найдёте девушки, которой могли бы довериться в этом деликатном вопросе? - поддакивает тот самый юрист.– Да я уже вообще никому не верю! Если только тебе. И еще, вон, Нине Васильевне.Я машинально киваю. Доверие я заслужила, кто ж спорит? Десять лет прошли как один день, я еще у истоков фирмы стояла. Теперь вот главбух. Так, стоп. Он же не намекает, что я… Да нет! С опаской отрываю взгляд от блокнота и медленно веду по лицам уставившихся на меня мужиков.– Ч-что?– Вы же не замужем, Нина Васильевна?Книга о том, как старая дева заключила «фиктивный» брак.
Смешно, но когда ко мне в кабинет ворвались вооруженные до зубов люди в масках, я вовсе не испугалась, как поступил бы на моем месте любой нормальный главбух. Я как-то отстранённо, будто это не меня сейчас довольно бесцеремонно уложили мордой в стол, подумала, что из этой оказии вышел бы неплохой сценарий для порнофильма. Ну, посудите сами – невзрачная старая дева, считай, с голым задом. Бравые здоровяки со стволами.
С ними-то, со стволами, наверное, все более-менее понятно. Ну, какие маски-шоу без стволов? К голому заду у вас, наверное, больше вопросов. Только не подумайте, что у нас в фирме какой-то специальный извращужный дресс-код. Нет такого и близко, мы тут все в большинстве своем приличные люди. Просто маски-шоу к нам нагрянули аккурат в тот момент, когда я, закрыв, наконец, 1С, решила переодеться к корпоративу.
Так ведь из года в год происходит. Все нормальные люди уже вовсю веселятся, и только бухгалтерия до победного пашет. Кстати, это хорошо объясняет, почему в большинстве вирусных роликов с этих самых корпоратов самыми яркими звездами становятся именно тетки-главбухши. Когда давит такая ответственность, иногда срывает резьбу. Я и сама едва сдерживаюсь от того, чтобы не выкинуть какой-нибудь фокус. Спеть, там, или сплясать… на столе. Кстати, о столах. Как же твердо! Наверняка на коже останутся синяки. Хорошо, что я только брюки успела снять. Не то бы совсем вышло неловко. С другой стороны, что может быть хуже моей задранной кверху огромной, как луна, пятой точки? Только то, что на ней ничего не прикрывающие развратные красные стринги. Носила бы нормальные трусы, глядишь, было бы не так стыдно. Во всем виновата моя соседка баба Маня. Это она меня, сколько я себя помню, стращала, что женщине полагается носить исключительно красивое белье. А то вдруг сердечный приступ, или, там, какая авария. Привезут в больницу, разденут, а на тебе застиранные рейтузы! С моей нервной работой сердечный приступ мог случиться в любой момент. Так что я решила судьбу не испытывать и всегда быть на стреме. То есть в красивых трусах. Да и вообще. Должны же быть у женщины хоть какие-то слабости? Моя слабость – эротичное нижнее белье.
– Всем ни с места! Идет обыск! – рявкает, наверное, главный. В кабинете кроме меня никого нет. И орет он лишь для того, чтобы запугать и подавить любую попытку к сопротивлению. Тактика здесь понятная.
– Вы бы, милейший человек, сначала представились и предъявили протокол… – усмехаюсь я.
– Заткнись!
Ах, значит, решили по беспределу. Ладно. Судорожно соображаю, как быть дальше. Все-таки мне еще не доводилось бывать в таких ситуациях прежде. И хоть в теории я прекрасно натаскана, как в них себя вести, с голым задом не так-то просто чего-то требовать. Да и вообще сохранять спокойствие.
– И понятых я что-то не вижу, – приподнимаюсь, с трудом вытаскиваю руку, зажатую между собственным телом и крышкой стола. Тянусь к брошенному тут же телефону. – Я вызываю полицию!
Угу, полицию на полицию, чтобы зафиксировать факт. А потом в суде отбить можно будет все, что угодно. Главное, доказать, что обыск происходит с нарушением и без должной санкции.
– Кир, угомони сучку.
– Что… здесь… происходит?
Я всхлипываю от облегчения. Этот голос… Я даже не знаю… Кажется, моему начальнику и делать ничего не нужно, просто вот так спокойно говорить, и все проблемы рассосутся сами собой.
– Никто не выходит и не заходит! Идет обыск! Вы кто?! Юр, давай, тащи его сюда тоже.
То, что со Ставросом Агафонычем кто-то может поступить так же бесцеремонно, как со мной, сложно даже представить. Такой он весь из себя самец – всегда сосредоточенный, собранный, все у него под контролем. А если что и пойдет не так, он тут же все на свете разрулит.
О боже! О боже мой! Нет!!! Ни в коем случае. Только не сюда его! Я же…
– Я – генеральный директор и учредитель в одном лице. – В спокойном голосе Ставроса Агафоновича проскальзывают те самые металлические нотки, от которых лично меня в пот бросает. Он нечасто прибегает к подобным интонациям. Оттого каждый раз все так остро. Если бы злоупотреблял – уже бы не было того эффекта, а так... Я переступаю с ноги на ногу. – Это еще что такое? Какие-то передовые методики обыска? Немедленно ее отпустите!
Боже, он думает, что брюки с меня стащили менты?! Интересно, что, по-его мнению, они искали. А главное, где?
Все. Я уволюсь. Нет. Лучше застрелюсь. С моих губ срывается жалобный всхлип. Глуша его, я на секунду до боли прикусываю губу и, тут же обернувшись, под стать шефу ровно, без истерик замечаю:
– Ставрос Агафоныч, у них постановления нет. И понятых нет. В таких случаях понятых на…
Я хочу сказать «надо», но одна из горилл опять тычет меня лицом в стол.
