В Клепиках как будто сам воздух наполнен есенинскими стихами. Они звучат в вас, когда вы проходите мимо сосновой рощи за школой, где, как говорят, он сочинял свои юношеские стихи, когда вы идёте по улице, носящей его имя, спускаетесь по тропинке к Пре, в которой он любил купаться со своими сверстниками. Где–то там внизу, в небольшом заливчике, под порывами лёгкого ветерка стонет тростник, словно сказочная царевна, а вдали тревожно шумят бескрайние мещерские леса.
Здесь, в этом «задумчивом и нежном» краю, Есенин вырос, здесь он учился и здесь набирала силы его светлая и чистая поэзия.
На родине Архипова
Поход – это всегда узнавание знакомство с новыми местами и с новыми людьми. Поэтому не надо спешить расстаться с Клепиками. Этот город заслуживает того, чтобы задержаться в нем ещё на два–три дня. И не только потому, чтобы как следует осмотреть его достопримечательности, не и потому, чтобы совершить отсюда экскурсию на родину другого выдающегося уроженца Рязанщины — крупнейшего советского художника Абрама Ефимовича Архипова.
Помню, как много лет назад мы с товарищем впервые попали в Третьяковку. Пробежав, не переводя дыхания, по многочисленным залам музея, мы спустились вниз, где были выставлены картины советских художников. Голова гудела от усталости и обилия впечатлений. Века, живописные манеры, названия картин и фамилии художников — все перемешалось так прочно что разобраться в этом было уже невозможно. Мы хотели было пробежать дальше, как вдруг наше внимание привлекла одна картина.
Нет, она совсем не была похожа на то, что приходилось видеть раньше. Краски! Больше всего поражают яркие, пёстрые краски — красная, голубая, оранжевая, зелёная. Наполненные солнцем и воздухом, они светились какой–то удивительной силой, радостью и здоровьем. Прямо на нас, положив сильные рабочие руки на колени, глядела розовощёкая крестьянская девушка, слегка улыбаясь пухлыми, розовыми губами Мы посмотрели на подпись: «Девушка с кувшином». Это была наша первая встреча с Абрамом Ефимовичем Архиповым.
Потом мы часто приходили в Третьяковку и каждый раз с изумлением смотрели на крепких и задорных архиповских баб. Были в них какая–то удивительная сила и мощь, и броская красота, и здоровье, и хозяйская смётка. Таким все нипочём: ни трудности, ни тяжёлые невзгоды, выпавшие на долю русских крестьянок, ни мужская работа.
…Ничего–то не боятся —
Им работать да смеяться!
— Кто нас краше?
Кто сильней?
Вызов искрится во взорах…
В них залог грядущих дней,
Луч, сверкающий в просторах,
Сила родины моей!
Так писал об архиповских бабах В. А. Гиляровский. Так их и воспринимали современники–как символ новой России, разбуженной революцией.
Смотришь на этих крепких и розовощёких молодок в пёстрых паневах, ярких платках и кацавейках и удивляешься—и где это их увидел, где подсмотрел Абрам Ефимович и откуда он так тонко, до мельчайших подробностей знает детали крестьянского быта? Такое не изучишь по книгам да по этнографическим справочникам. Нужно было самому родиться крестьянином, самому хлебнуть горестей тяжёлой крестьянской жизни, чтобы так поэтично воспеть и природу Руси, и душу её народа.
Наш народ не случайно, как величайшие национальные реликвии, хранит память о выдающихся поэтах, писателях и художниках. Михайловское, Ясная Поляна, Спасское–Лутовиново, Константинове — они ценны для советского человека не только как памятники прошлого, но и как те святые и близкие для каждого из нас места, где мужали и набирались сил могучие таланты, впитывая в себя с молоком матери и любовь к народу, и к этим русским берёзкам и косогорам, без которых трудно представить себе родину. В жизни и творчестве Архипова его родная деревня Егорове сыграла такую же роль, как для Есенина — Константинове.
От Клепиков до Егорова–пять километров. Самый короткий путь — через старинное мещерское село Екшур, известное своей ватной фабрикой. Построена она была в конце прошлого столетия разбогатевшим мужиком Иваном Дроздовым. Его брат Алексей владел ватной фабрикой в Задне–Пилеве, а на родине Архипова—в Егорове такую же фабрику построил местный предприимчивый крестьянин Дворецкий. Работали они на привозном сырьё да на дешёвой рабочей силе. До сих пор на Пре возле Екшура виднеются остатки полукустарных отбельных сооружений.
