Я никогда не встречала более целеустремленного человека. Мы так долго привыкали друг к другу, прежде чем позволили ей быть собой. Смешно сказать, но… Я едва не стала такой же, как мама, только в более мягкой форме.
Теперь я понимала ту лучше, принимала такой, какая есть. Отчасти. Все же, чтобы это сделать до конца, еще пахать и пахать. Работа над собой самая сложная и трудозатратная из всех. Вагоны легче разгружать, ей-богу!
– Так на вас насмотрюсь, сама захочу маленького.
Катюха улыбалась искренне, но я-то знала, что если они с Ваней и соберутся завести малыша, то это будет самый залюбленный ребенок на свете. Потому что эта парочка нагулялась и наигралась по полной.
При взгляде на подругу, что сверкала счастливыми глазами и чьи щеки заливал лихорадочный румянец, становилось немного не по себе. Она реально балдела от игры и всего, что с ней связано.
А я встала по другую сторону. Примерно туда, где находился ее муж. У меня была своя очень успешная спортивная секция для детей. Мы выпускали юных волейболистов.
Благодаря такому количеству профессиональных игроков вокруг: Миша, Катя с Ваней (у них в России куча связей осталась), Ирма, в конце концов, – мое дело расширялось не по дням, а по часам.
Парадоксально, но наша дочь с детства о волейболе даже слышать не хотела. Она решила, что будет именитой фигуристкой, и точка. Поэтому с трех лет рассекала на коньках.
Мы в ужасе были. А тренеры, которым мы ее показали, в восторге. Вот такая жизнь. Неожиданная, бурная и счастливая.
Катюха аж подпрыгивала на месте, чем напоминала моего сына. Тот тоже в нетерпении хлопал пухлыми ладошками, заряжаясь атмосферой. Я же улыбалась.
Чувствовала себя до одури хорошо. Не то чтобы я страдала от декрета, все равно толком в нем не сидела, но в последнее время Миша все силы отдавал подготовке.
Шутка ли, основной нападающий страны! На него было очень много ставок и надежд. Такая ответственность… Когда я спросила его, не страшно ли, он ответил: «Страшно было, когда я тогда у палаты сидел, Рит. А сейчас… Сейчас это кайфовое предвкушение славной заварушки».
И это так ценно, так важно для меня слышать столь глубокие, пропитанные прошлым слова. Я лишь недавно перестала его опасаться. Оглядываться: а вдруг вернется все то, что осталось кошмаром на задворках памяти.
Но это позади. Дома меня ждет своенравная, упрямая и такая прекрасная дочь. Наше рыжее солнце с черными, как у отца, глазами, смотрящими в самую твою суть.
Она на соревнованиях, очень важных для нее! Но к финалам обещала быть. Так и сказала Мише: «Папа, это в твоих интересах дойти до финала, чтобы я не зря вставила твою победу в свое расписание!»
Мы тогда смеялись и улыбались. Наша вздорная королева, которая втихаря положила ему в чемодан свою счастливую игрушку. Ту самую, с которой ни на одних соревнованиях не расстается! Столько любви в этом простом, упрямом, но милом жесте…
Сын извернуться и потянул ручки к Кате. Та с опаской его взяла, хотя заметила эти поползновения не сразу. На той Олимпиаде они взяли серебро. Обидное, такое досадное.
Сейчас подруга сказала, что не уйдет в декрет без золота! А потом подмигнула и добавила, что даже если это золото привезет муж. Ваня, кстати, на этот раз тоже на Олимпиаде. Он тренер национальной сборной Италии. Если они встретятся в финале по разные стороны баррикад…
Не представляю, как это будет!
– Кать, давай сюда Ванька, кто тебе вообще ребенка доверил? Ты даже забить сегодня с трех метров не смогла!
Ирма появилась неожиданно. Животик уже был виден, а на лице была негодующая улыбка. Ваня, как увидел свою крестную, все променял на ее объятья. Я рассмеялась, а Катя недовольно проворчала, отдавая ребенка:
– Тебя не было, вот и не забила. Как вообще ты так команду могла подставить?! Какой декрет, когда Олимпиада!
Они начали спорить, а я с улыбкой перевела взгляд на площадку. Мужчины разминались, и мой разговаривал с тренером, сосредоточенно хмурясь. Его называли черным мстителем.
Миша сейчас один из самых крутых игроков мира. Ему такие деньги зарубежом предлагали, бонусы, контракты, но он сказал, пока его родной клуб не войдет в историю, собрав все трофеи, он не успокоится.
Я предлагала рассмотреть разные варианты, но он просто, как всегда, безапелляционно ответил:
– Рит, я еще тут не всего достиг. Да и тепло мне здесь, рядом с тобой, пацанами. Ты же сама знаешь.
И я знала. Знала, что горячими ночами он целовал меня, закрывая громкие стоны губами, пока дети спят. Видела, как он стал чаще ходить к своей маме, туда…
Видела, как помогал мне простить родителей, идти дальше. Видела, как рядом с ним я незаметно для себя расцвела яркими красками. Стала уверенней, прочнее.
Теперь мои рыжие кудри спускались до самой спины, красиво уложенные. Несмотря на недавние роды, фигура была стройной, женственной. Да и я сама расправила плечи и больше не горбилась. Несла себя по этой жизни достойно и очень смело.
Потому что каждый день перед глазами был пример человека, который преодолел все. Даже два примера, ведь мы оба справились. Миша же стоял за моей спиной и словно всегда шептал:
