Как-то раз, опять-таки ночью в подпитии, он признался мне, что уважает меня. Уважает за то, что не сломалась, что доказала, что я его дочь, и жалеет, что я не родилась мальчиком. После этого он стал меня "учить". Если я приходила из школы избитая, он бил меня и говорил, что я сильная и должна ответить своему обидчику еще сильнее. И я ходила и дралась. Дралась так, словно на кону стояла моя жизнь. Если при нем я что-то не хотела есть, меня силой заставляли съесть все до последней крошки (с тех пор я ненавижу царскую рыбу). Если я что-то не хотела делать... Все повторялось раз за разом. Я не позволяла себе реветь при нем. Слезы были, но позже. В пустой комнате уткнувшись в подушку, сильно вжимая в нее лицо, я каждый раз рыдала, выплескивая в немом крике свою ненависть к этому человеку. И рыдаю до сих пор.
Он мог ввалиться в нашу квартиру в два часа ночи и потребовать у мамы, чтобы она накрыла ему на стол и разбудила меня. Выполнив его приказы, мама уходила спать, оставляя маленькую меня с пьяным отцом на кухне. Ни разу! Ни разу она не попыталась защитить меня в такой момент! Она просто разворачивалась и молча уходила к себе в спальню. В эти моменты я ненавидела и ее: за постоянные поддакивания, за тоскливый взгляд, за полное послушание.
Когда мне исполнилось четырнадцать лет, я попыталась написать на него заявление в милицию (мама с Никитой почему-то это не делали, терпя все его выходки). Забрал он меня прямо оттуда вместе с заявлением. Осыпая меня ударами, отец сказал, что в милиции у него много хороших друзей, один из них ему и позвонил.
- Тогда убирайся из нашей квартиры! - закричала я изо всех сил, еле сдерживаясь от слез боли и горечи.
- Не угадала, дочка, - зло ухмыльнулся он. - По всем документам квартира принадлежит мне, - мои глаза в ужасе распахнулись, - так что я могу спокойно выкинуть все ваше семейство на улицу.
- Но ты же говорил, что она моя!
- Мало ли что я говорил, - небрежно отмахнулся от меня он, - квартира будет моей, пока Света с Никитой не отдадут всю ее стоимость.
От полыхнувшей во мне ярости, я впервые набросилась на него с кулаками. Спустя полчаса я тихо поскуливала от боли во всем теле, и ненавидела его еще сильнее.
Уйти из квартиры оказалось невозможным: этого не позволял он, этого не хотели мама с Никитой. Моего мнения, к сожалению, никто спрашивать не стал. Никто из них не задумывался о том, во что превратилась моя жизнь. Так и вышло, что мама потихоньку выплачивает ему долг за квартиру, а я молча терплю его побои. Я даже не могу снять квартиру по той причине, что мне банально не хватает денег: стипендия не такая большая, чтобы снимать отдельное жилье и питаться весь месяц, у мамы с Никитой лишних денег просто нет, ведь они платят Максиму, а у него я ничего не собираюсь брать, а тем более просить. Глупая гордыня? Да, я и не отрицаю этого, но и послушной тряпкой я быть не хочу.
"Но ведь и для Королей я являюсь куклой", - кольнуло в мозгу, - "хотя, кто еще с кем играет", - от этой мысли легкая улыбка сама появилась на лице.
Видимо, что-то из его "учений" все-таки проникло в меня с его ударами, потому что я стала стервой с нынешним характером. Нет, я не смирилась, просто, если рассуждать здраво, иного выхода у меня пока нет. Так я и живу, боясь родного отца. Нет, не так. Я боюсь не его, а той боли, что мне придется перенести по его вине.
В чем-то, наверно, я даже благодарна ему, как бы смешно это не звучало. Я не смотрю на мир сквозь розовые линзы (очки нынче не в моде), не боюсь ответить ударом на удар, будь он словесный или физический, и никогда никому ничего не обещаю.
Глава 13
Выходные прошли... В общем прошли. Ничего нового, по крайней мере, я о себе не узнала.
Я лежала на своей одноместной скрипучей (а в общаге других и не бывает) кровати и смотрела в потолок. Как же я устала от всего! Так хочется на все плюнуть: уйти из дома, бросить универ и уехать туда, где меня никто не найдет, но... Дьявол! Всегда есть треклятое "но"! Я не смогу бросить маму. Он ведь отыграется на ней, а она такая слабая.
Глубоко вздохнув, попыталась успокоить себя, чтобы горький и тяжелый комок в груди опять свернулся и спрятался подальше до следующего крика в подушку.
Так, ладно. Не стоит думать об этом. У меня есть еще один повод для размышлений. Более приятный. Резко скинув одеяло, я встала с кровати и пошла совершать утренний моцион. Уже сидя с соседками за небольшим столиком и принимая ежедневную дозу кофеина, я задумалась о близнецах.
