— Пойдем, Гризли. Через полчаса новая вахта, и мне следует проверить лоботрясов: все ли они на местах; но горло сухое, будто я с утра проглотил плохо разжёванную Библию. Темнота и сиськи! Помнишь, когда Бурый Вилли был с нами, у него всегда находилась лишняя бутылочка старого Франкского. Хороший был шкипер, но какой дерьмовый человек! Что не выпил-то, мой мальчик?
— Потише, Боб! Не зли капитана, он не любит вспоминать Бурого.
— Ну, здесь он нас не услышит.
— Гризли, а верно ли болтают ребята, что Вилли тогда просунул лапу за картой Станислава?
Гризли, снял с шеи платок и превратил его на голове в подобие банданы…
— Если бы все наши ребята остались тогда живыми, мы сейчас не болтались бы в этом аду, как сухая коровья лепешка. Сидели бы тихо и ни в чём не терпели бы нужды, на службе Её Величеству. Но, Боб, насчет карты я советую тебе помалкивать. Ты же знаешь, она пропала. У Станислава умная голова, и он умеет быстро спускать курок…
Дуновение ветра слегка качнуло настил, и в борт сильнее обычного плеснула вода. Гризли умолк и огляделся вокруг.
— Маааальчики, развлекаемся, значит? — раздался певучий голос, — и на них уставилась пара немигающих глаз, в обрамлении пышных деревянных ресниц-щепочек.
— Нуууу! Ну… А мнеее, безутешной вдовицее тожеее надо узнать текущий баланс нашего Стааасикааа…
Оба говоруна вмиг побледнели и, вскочив, наперебой принялись убеждать собеседницу, в обманчивом взгляде на данный животрепещущий вопрос.
Дева позволила им пополировать свои пышные достоинства и, благословив, отпустила с кормы…
***
На перламутровых крылышках пронеслась стайка летучих рыб, отметившая ход корабля над волной, ярким разноцветным росчерком. Они без всплеска ушли в глубину, оставив трепыхаться на корме свою неудачливую подругу. Боб ногой откинул рыбку назад и отметил:
— Акулья падаль! Ты ж посмотри, Гризли, наша-то молодежь, шкипер, высунул морду из каюты! Хорошая лихорадка свалила мальчишку с ног. Вторую неделю валяется в койке! Молокосос, ветер ему под руль, а я в его-то годы в кровь натирал, ммм руки, об девок. А этот, того и гляди, завернётся в парусину с ядром на груди! Но ведь хорош, маленький, дьяволёнок! Как аккуратно тянет нас в треклятые воды. Хотя жара здесь, что на адовой сковородке! И куда интересно, милость наша, не к обеду помянутая смотрит?
— Эй, салага, я кому велел лежать, щучья плесень! Я что, так и буду лекарем при дрыщах состоять? Марш отседа! Я Боб Акула, развели, понимаешь, рыжих!
Между тем, рыжий парень, при свете заката, похожий скорее на жёлтый пергаментный скелет, поднял руку и молча указал на восток.
— Боб, да там пожар! Корма и свиньи! Мы что, проворонили свой праздник? — зарычал, в миг разозлившийся Гризли.
В этот момент все услышали крик дозорного:
— Слева по корме, смотри! Пожар на горизонте!
Практически голая, одетая в холщовые штаны и татуировки, в странных головных уборах, созданных из обрывков ткани и соломенных корзин, команда высыпала на палубу. Следом, одетый как на парад, неторопливо вышел, держа подзорную трубу, его светлость Эль Грейсток.
Только насильно сжатый в объятьях Боба молодой шкипер был препровождён вниз. Почти всё время находясь в вязком забытье от высокой температуры, высушившей его внутри, и от дикой духоты снаружи, он, захлебываясь глотал солоноватую тёплую воду, а потом стучал зубами от бьющего его озноба, кутаясь в тонкое одеяло. Ему было всё равно…
Леопард подал команду, и матросы, подгоняемые скорее радостным ожиданием перемены, чем руганью Боба, бросились к снастям. Галеон медленно разворачиваясь под парусами, ложился на курс.
Будто увеличившаяся деревянная фигура на носу плавилась под лучами уходящего солнца, и её шёпот слышали все…
— Мааальчики, Ваша Мерии начааалааа исторгааать печааалиии. Соседний корааблик тонет. Стааасик, береееги меня, своюю мечтууу…
Они быстро подходили к месту боя, стал хорошо виден зловеще полыхающий вдали факел. Не один, а целых два огромных костра развевали по небу чёрные жирные столбы пламени, почти без искр и дыма. Очевидно, горели торговые корабли, шедшие под флагом Вест Индской торговой флотилии.
Вскоре команда «Морского мозгоеда» разглядела на фоне зарева, быстро уходящие от места трагедии суда, по-видимому, не желающие делиться добычей со свеже прибывающим охотником.
— Не мы учуяли добычу! — со вздохом сказал Хьюго своему дружку Джекобу. — Но, будь я трижды помянут, если мы не ухитримся найти поживу и в чужой драке. Готовься к делу, старый осьминог! Наконец-то, мы разомнём усталые кости на настоящей работе!
