Уильям Тревор — один из самых выдающихся наших писателей-новеллистов. Он также автор нескольких романов. Тревор родился в Ирландии, в Корке, и провел там значительную часть своей жизни. Сейчас он живет в Девоне, на юго-западе Англии. Свою творческую деятельность Тревор начал как скульптор; его первый роман, «Старики», опубликованный в 1964 году был удостоен литературной премии Хоторндена. Еще один его роман, «Дети Динмута», получил премию в 1976 г. Многие из его рассказов в авторском переложении послужили основой необычайно удачных телепостановок. Новелла «По-настоящему», которая была написана в 1977 году, служит примером того, как, используя обманчиво простой, ясный стиль, Уильям Тревор дает нам возможность проникнуть в сложное переплетение человеческих мотивов и желаний, которые, как бы мы ни стремились глубоко запрятать или вовсе отбросить их, оказываются парадоксальным образом знакомы нам, когда он обнажает их своим правдивым, но исполненным сочувствия пером. Рассказ взят из одноименной антологии, подготовленной Пегги Вудфорд и опубликованной в 1977 году в издательстве «Бодли Хед».
У него была плохая репутация — в романтическом смысле. Он был женат, имел нескольких детей. Его история с Сарой Спенс была легендой для целого поколения девчонок, и состояла она в том, что на Саре Спенс это не закончилось. Говорили, что его старый красный форд видели у обочины в укромных местах; часто он проводил уикэнды вне дома; однажды Энн Грин столкнулась с ним в поезде, в вагоне-ресторане — он направлялся куда-то угрюмый, одинокий. Про все это родители не имели никакого понятия, и другие учителя, и даже школьные мальчишки. Его история с Сарой Спенс, встречи с ним или с его машиной были маленьким хитросплетением тайн, которые внезапно открывались тебе в пятнадцать лет, когда ты становилась старшеклассницей, переходила во 2-ой «А». За остальное время пребывания в общеобразовательной школе Фоксфилда — предпочтительно, чтобы и за всю оставшуюся жизнь, — об этом нельзя было проронить ни слова с теми, кому не положено об этом знать.
Когда смотришь на него, понятно, почему ни родители, ни учителя ни о чем не догадывались. Понятно также, что старшеклассницы его прикрывали. Мужчина сорока лет. Темные, с легкой проседью волосы, мальчишеское лицо — как у французского мальчишки, сказал кто-то однажды, определение пристало к нему, и его часто повторяли. В его глазах светилась какая-то невинность — невинность бездомного сорванца. Рисунок губ выдавал меланхолический склад, и когда он улыбался, в его улыбке тоже сквозило что-то печальное. Звали его мистер Теннисон. Он вел английский и литературу.
Вот так придя в сентябре во 2-ой «А», Дженни узнала про него все. Вспомнила она и Сару Спенс, высокую, красивую девушку, которая училась в самом старшем классе, когда сама она находилась в самом низу. И все его похождения, как ей сообщили, вызваны неудачной женитьбой. Взять хотя бы, где он живет: ютится в крошечной сторожке на Илминстерском шоссе, потому что не может позволить себе ничего лучше, сидит там с женой и детьми, хотя заслуживает свободы. Напечатает ли он когда-нибудь такие же глубокие стихи, как его тезка, только, конечно, более современные? Или он уже совсем растерял свой талант? Как бы там ни было, он создан для любви.
Дженни казалось, что девочки из 2-го «А» присматриваются друг к друг у, пытаясь угадать, которая из них станет преемницей Сары Спенс. Присматриваются и к старшеклассницам из 1 — го «А» и 1 — го «Б», пытаясь угадать, которая из них уже стала ее преемницей, осторожно занимающей в ранних сумерках свое место в красном форде. Он никогда не мог бы вести себя грубо, в нем невозможно было представить ничего грубого. Он никогда не сделает ничего неприятного, никогда, хоть за миллион лет, не полезет к тебе. Просто будет сидеть рядом, весь, как он есть, с чуть заметным свежим запахом табака, быть может, слегка касаясь пальцами твоей руки.
— В этой пьесе, — объяснял он тихим голосом, почти шепотом, — порядок воплощает королевский род Шотландии. Мы должны постараться не забывать о взглядах Шекспира, о том, как он понимал происходящее.
Проходили «Макбета» и «Гекльберри Финна», но выглядело естественнее, когда он говорил о Шекспире, и ему это больше подходило, чем когда он говорил о Марке Твене.
— При сохранении естественного порядка, — говорил он, — после смерти Дункана королем стал бы его сын, Малькольм. Дункан уже показал — он сделал его принцем Камберлендским, — что считает его способным править страной.
У Дженни были белокурые волосы, цвета спелой пшеницы. От пробора посредине они ниспадали двумя ровными прядями по обе стороны ее худенького личика. Большие глаза тускло-голубого цвета. Долговязая. Она считала, что у нее чересчур длинные ноги, но мать говорила, что со временем она еще будет благодарить за это.
— Припомните, крушение во всем, — говорил он, — В природе, как и в королевском доме. Шекспир предлагает нам сопоставить то, что происходит в мире людей и в мире природы. В ночь гибели Дункана внезапно разражается буря, которая сносит трубы с крыш и сотрясает дома. Раздаются таинственные звуки. Беснуются лошади. Вылетевшая на охоту сова убивает сокола.
