– А то! Но ты не перебивай, слушай сюда! Этот лев, которого звали Рекс, был старенький и беззубый, но гривастый, а как разинет пасть – аж, у всех жильцов мурашки по коже! Мой дед и говорит батяне, пока, мол, не уберешь чертова зверя, от которого весь наш балкон потек и провонялся, не отдам тебе единственную любимую дочку! Батяня сказал «угу» и пошел к циркачу. Для него это задание было плевым делом! А Казимир Тихонович, не будь дураком, заперся на семь замков и запоров, и не открывает железную дверь. Тогда батяня понанес газет из почтовых ящиков и поджег их у порога. «Пожар! Пожар!»– закричал он. Пенсионер унюхал дым, запаниковал и открыл дверь. Батяня вошел, схватил льва за шкирку, и лев послушно пошел на выход. «Куда это ты, дрянной человек повел мое законное животное?!»– заорал Казимир Тихонович и как вцепится в гриву Рекса, а тот как шарахнется от него и как зарычит! Видать, он не захотел там жить, а захотел обратно на природу… А батяня позвонил по его телефону другу пожарному. Пожарные приехали и затушили огонь. Они спрашивают, кто устроил пожар? А батяня возьми и соври, мол, это злой циркач, хотел проверить свою дверь на прочность. Казимир Тихонович стал возмущаться и говорить, что он заслуженный работник культуры и не мог этого сделать. Но пожарные не стали его слушать и выписали ему штраф. Потом батяня попросил друга отвезти льва в московский зоопарк. Там он сдал отощавшего царя зверей работникам зверинца совершенно бесплатно. Если хочешь знать, от него родились двое львят, теперь они взрослые… После этого подвига батяня вернулся с ошейником к дому деду. Тот стоял на балконе хмурый такой, и скрипел зубами от злости, и говорит, мол, пока не исполнишь третий подвиг, вот тебе невеста и показал батяне кукиш…
– Федюня, пес паршивый! Марш ужинать!– донесся из окна высотки истошный женский крик. Крепыш вскочил на ноги и стремглав понесся домой.
– Потом дорасскажу! Пока!– прокричал Федюня на бегу. Обалдевший Павлик дернул за поводок Пипа, который вдохновенно вынюхивал собачьи экскременты, и тоже пошел восвояси, в свой родной двор. Его мучил один вопрос, а именно, спутанная очередность подвигов отца Федюни, не согласующаяся с последовательностью подвигов мифического Геркулеса…
Отец Павлику купил новенький ноутбук. Мальчик несказанно обрадовался новой «железке». Прежде, он часто «зависал» на форумах, но вскоре это надоело ему, слишком много там было заносчивых откровений и бахвальства. Он все еще ценил живое общение и изредка выходил в интернет, что бы быть в курсе мировых новостей или скачать нужную информацию. Виртуальные игры его уже не увлекали своей одинаковой и ошеломительной, по началу, достоверностью. К тому же, его там вечно «убивали», а это не очень радовало заторможенного очкарика.
На лето Павлика хотели отправить на дачу, к бабке Зинаиде, родной сестре матери отца, заядлой огороднице, помешанной на вивисекции и селекции. В ее теплицах цвели целые плантации глаксиний и бегоний, а также индийская сирень, калистемон, гранат, бальзамин, и даже бразильский кофе. Мальчик под бдительным присмотром, должен был мучить скрипку, дабы не терять профессионализм и сноровку, а в промежутке занудных уроков помогать безумной старушке в ее ботанических опытах над несчастными растениями. Но Павлик не пожелал бы и врагу такой мучительной пытки. Он мечтал провести лето в деревне у дяди, брата отца. Дядя Леонид был реставратором-любителем и занимался восстановлением местной церкви Николая-чудотворца, которая раньше была клубом атеистов, а потом колхозным складом. Работа у дяди – кропотливая, можно сказать, из ничего воссоздать прежний облик храма, с престолом, алтарем и настенными росписями. Целый год он колупался над одной только иконой в главном пределе, тщательно подбирая темперные краски по старинным рецептам, что бы добиться, к примеру, от охры – золотистого блеска. А приходской священник, не понимая творческого процесса дяди, прямодушно намекал ему каждый день:
– Нельзя ли, милостивый Леонид Петрович, ускорить богоугодное дело?! Я понимаю ваше добровольное и безвозмездное рвение, в день по мазочку, да по штришочку, но прихожане жалуются на не обустроенность и дискомфорт в единственной молельне в округе. Эдак, мы до второго пришествия не управимся!
– Управимся, святой отец!– бодро утешал его дядя с полатей строительных лесов.– В самый раз, тютелька в тютельку! Великий Буанаротти тоже не спешил, зато какие росписи оставил в Секстинской капелле, потомкам на загляденье! Одна только фреска «Всемирный потоп» чего стоит!..
