Почему мы решили рассказать подробно о Федосеевой? Потому что под влиянием некоторых книг и кинофильмов кое у кого складывается не совсем правильное представление о следователе. В их понятии следователь — это некое отрешенное от всего существо, проявляющее криминалистические способности чуть ли не с младенческих лет. Он обычно угрюм, сосредоточен, непрерывно курит и подолгу, сдвинув брови, стоит у окна, за которым синеют вечерние сумерки: так он размышляет. Конечно, размышлять следователю приходится много, в этом, в известной степени, и заключается его работа, но подолгу стоять, глядя в окно, у следователя просто нет времени. Ведь ему приходится расследовать одновременно несколько дел. Что же касается того, как становятся следователями, то происходит это по-разному. Нина Васильевна Федосеева, к примеру, стала следователем по призванию. Причем, надо заметить, ее путь к следовательскому столу в нашей стране отнюдь не является каким-то исключением.
Но вернемся к рассказу о загадочном исчезновении гальваника Кочергина.
Когда Федосеева приехала на завод, там уже находились сотрудники уголовного розыска.
— Вот, Нина Васильевна, — обратился к ней один из них, — поглядите что нашли. Человеческая кость!
— Сколько люков исследовали?
— Пока один.
— Надо проверить и все остальные.
Кто только не помогает следователю в случае необходимости! Если происшествие связано с рекой, прибегают к услугам водолазов. Если надо осмотреть карниз на последнем этаже или крышу дома, вызывают пожарных с их длинными лестницами.
А здесь требовалось проверить, нет ли еще чего в люках. Это тоже дело пожарных: у них для этого есть багры и черпаки.
Вызванные на завод пожарные начали проверять люк за люком. Поиски велись главным образом возле гальванического участка, который расположен вдали от остальных цехов. На этом конце двора пустынно и малоосвещенно.
Когда стемнело, пришлось протянуть сюда провода, зажечь переносные лампы. Двор осветился, как при киносъемке.
— Нет, Нина Васильевна, больше ничего не обнаруживается, — говорили пожарные.
Но Федосеева чувствовала, что поиски прекращать нельзя.
И действительно, когда казалось, что уже больше ничего не удастся найти, что-то забелело в черпаке. Федосеева нагнулась и увидела: опять человеческие кости!
Всего было найдено девять небольших костей и довольно значительное количество мелких осколков. Но можно ли восстановить по ним скелет человека и доказать, что они принадлежат именно Кочергину? Присутствовавший при поисках судебно-медицинский эксперт лишь покачал головой: «К сожалению, этого мы сделать не сможем — слишком мало данных». Тогда Федосеева сказала: «В таком случае продолжим поиски».
И снова, сменяя друг друга, пожарные принялись шарить в люках черпаками и «кошками». Шел уже шестой час поисков. Ушла с завода вечерняя смена, погасли огни в цехах, а Федосеева не отходила от люков.
Нет, Федосеева не зря проявила такой интерес к подземным колодцам. Первые смутные предположения не обманули ее. Настойчивость следователя была вознаграждена новыми находками. Из одного люка вытащили пальто и ботинок, из другого — зубной протез.
Пальто и ботинок явно принадлежали Кочергину. Ну, а протез?
Спросили жену Сергея. Она сказала: «Да, у мужа был протез. Он его заказывал несколько лет назад». — «В какой поликлинике?» — «Кажется, в четвертой стоматологической». Федосеева немедленно поехала в эту поликлинику и попросила найти лечебную карточку Кочергина. Оказалось, что сделать это не так-то просто. Карточка в архиве, а весь архив — почти три тысячи документов — связан в пачки и подготовлен к уничтожению. В какой пачке находится карточка Кочергина — сказать трудно. Приди следователь двумя-тремя днями позже — он бы вообще ничего не обнаружил.
Нина Васильевна попросила выделить ей двух помощников и вместе с ними принялась отыскивать в груде документов карточку Кочергина. Методически, листок за листком, разбирали они весь архив и, наконец, нашли то, что искали. Это случилось на третий день. Лечебную карточку Кочергина вместе с кусочком протеза, извлеченным из люка, Федосеева отправила на экспертизу. Специалисты-стоматологи ознакомились с лечебной карточкой, осмотрели протез и заявили: это протез Кочергина.
Теперь уже не было больше сомнений, что Кочергин убит.
Но кто это сделал? Каким способом?
Федосеева обратила внимание на то, что кости, найденные в люке, были очень хрупкими. Они ломались даже от легкого сдавливания пальцами. Это было странно. Не менее странным казалось и другое: отсутствие остальных костей. И куда делись мягкие ткани трупа?