— Да зачем мне было дом поджигать? — распинался он, дыша на следователя перегаром. — Что я — враг себе, что ли? В пьяном виде, бывает, пошумлю. Это — действительно. Потому как нрав у меня, особенно после водки, такой. Как пар в котле — выхода требует. Но уж дом поджигать? Это — ни-ни!
Следователю стало известно, что еще два человека не питают симпатии к Иванову — Петр Васильев и Алексей Елин. Васильев только недавно вернулся на жительство в деревню из города, где некоторое время работал на заводе. Елин же отбывал наказание за хулиганство и в деревню приехал после освобождения из заключения. Оба браконьерствовали и подозревали, что это Иванов заявил в милицию, после чего у них отобрали ружье. Хотя открыто угроз в адрес Иванова они не высказывали, тем не менее нелюбовь их к честному сельскому труженику, каким был Виктор Иванов, ощущалась явно.
Елин и Васильев дружили с Пикалевым, который усердно спаивал молодых парней. Вот и в день пожара Васильев, как всегда, пьянствовал с Пикалевым. Елина, правда, в их компании не было — он на несколько дней уехал погостить к своему брату, жившему за несколько десятков километров от Старого Села. Когда случился пожар, Васильев прибежал и принимал участие в тушении. Верно, он не столько помогал, сколько путался под ногами, так как изрядно выпил. Но тем не менее все его видели около горящего дома. Пикалева же на пожаре не было. Он объяснил на другой день, что был сильно пьян, завалился спать и ничего не слышал. О том, что сгорел дом Ивановых, узнал, дескать, только утром.
Итак, кое-какие подозрения были, но никакими доказательствами они не подкреплялись. Все же следователь решил запросить данные о судимостях Пикалева. Он узнал, что первый раз Пикалева судили еще в 1939 году за злостное хулиганство и незаконное хранение холодного оружия. Не отбыв срока наказания, Пикалев совершил побег из колонии, снова нахулиганил и был судим вторично. В годы Великой Отечественной войны, когда весь советский народ поднялся на защиту своей Родины, Пикалев, отбывая наказание, находился далеко на Севере. Вернулся он в деревню в 1948 году, а в 1949-м вновь очутился за тюремной решеткой. В 1965 году, когда возраст Пикалева подходил уже к пятидесяти, этого человека опять судили за хулиганство.
То, что Пикалев — хулиган, да еще злостный, доказано.
А вот поджигатель ли он — неизвестно.
Не довольствуясь одной лишь справкой о судимостях Пикалева, следователь решил запросить из архива сами уголовные дела. Ему хотелось узнать поподробнее, за что же все-таки судили этого человека. К сожалению, не все дела сохранились. Следователь получил только два. Но и из них он почерпнул многое о личности Пикалева.
19 декабря 1948 года в деревне Селище отмечали религиозный праздник. Молодежь устроила в одном из частных домов танцы. Неожиданно появился Пикалев. Он был, как всегда, пьян. Его сопровождали еще два таких же молодчика. Пикалев стал приставать к танцующим, мешать им, а когда его пытались призвать к порядку, утихомирить, выхватил из кармана нож и бритву, стал ими размахивать. Захлебнулся в руках музыканта баян, завизжали девчата. Началась свалка, во время которой кое-кто был избит и порезан, среди них и председатель колхоза, явившийся в дом, чтобы прекратить беспорядок.
Из другого дела явствовало, что моральное падение Пикалева непрерывно продолжалось. Он бил жену, и то, что она умерла, было в какой-то степени следствием его издевательств над нею. Из этого же дела следователь узнал и кое-что любопытное для себя, проливающее свет на взаимоотношения Пикалева и Иванова. Оказывается, встретив однажды Иванова на улице, Пикалев наставил на него заряженное ружье, взвел курок и угрожал выстрелить в упор. В другой раз, также одурев от вина, Пикалев выскочил полунагой из своего дома с ножом и кочергой, напал на шедших по улице братьев Ивановых, пытался ударить Виктора, но был обезоружен. Пикалева арестовали, судили. Это была его четвертая судимость.
Проанализировав жизненный путь Пикалева, следователь пришел к убеждению, что этот человек способен на все. Но интуиции, даже логических рассуждений, не подкрепленных конкретными фактами, недостаточно. Чтобы обвинить Пикалева в поджоге дома Ивановых, надо было иметь бесспорные доказательства, а их-то и не было.
Тем не менее следователь решил задержать Пикалева для того, чтобы, изолировав его от окружающих, допросить более тщательно. Закон позволяет производить такое задержание, но не более чем на три дня. Пикалева допросили, но никаких доказательств его виновности не получили. Спустя три дня его освободили из-под стражи. Это было 27 октября. А 29-го озарилась заревом пожара деревня Гачки. И, что самое странное, — загорелся дом, в котором жил работник милиции Семиткин, принимавший участие в первоначальном расследовании пожара в Старом Селе.